Война за пряности. Жизнь и деяния Афонсу Албукерки, рыцаря Ордена Сантьягу

Глава пятая

Индия на рубеже столетий

До недавних пор Индия пребывала в таинственной (для европейцев) «блестящей изоляции» и ничего не знала о западном мире. Все богатства земного круга (или — шара), все пряности — предмет всегдашнего вожделения арабских и прочих восточных торговцев, принадлежали ей. Через Индийский океан ароматные шарики, зернышки и семечки перевозились арабами, как еще при блаженной памяти Синдбаде-мореходе, в Красное море, а оттуда, уже на спинах вьючных верблюдов — продолжали свой путь через пустыню. Затем арабы продавали эти драгоценные товары туркам, после чего пряности перевозились из Александрии и из Турции морским путем в Венецию — «владычицу морей» (или, во всяком случае — «царицу Адриатики»). А уж венецианские купцы по головокружительным, стократно (если не тысячекратно) завышенным, ценам сбывали их по всей Европе. Не зря богатого человека в те времена именовали «мешком перца».

Таким был до совсем недавних пор единственный коммерческий канал связи между Западом и Индией. Отзвуки событий, происходящих на беспокойном Западе, доносились до столь отдаленной от него Индии чуть слышно, как далекий топот скачущих коней едва доносится до слуха спящего жителя уединенной долины. Сказанное, разумеется, не означает, что Индия на протяжении периода своей истории до встречи с европейцами была погружена в беспробудный сон. Индийские владыки-самодержцы, утопающие в баснословной роскоши, постоянно воевали друг с другом, вступали друг с другом в союзы и убивали друг друга в величественном восточном стиле.

Самое выдающееся положение среди властителей Малабарского побережья занимал правитель Каликута (Кожикоде), носивший титул «самутири», превращенный европейцами в «заморин», «саморин», или, как его чаще называли португальцы, «самурим», а то и «самури» — почти что «самурай»![34]Самуриму Каликута, скрепя сердце, подчинялись уступавшие ему в могуществе раджи Кочина (Кочи) и Каннанури (Каннура, Каннанора)[35]. Каликут по праву считался центром торговли перцем, а, кроме перца, обеспечивал рынок пряностей большими массами имбиря и корицы.

Самым могущественным государством Индостана была по-прежнему индусская держава Виджаянагар с ее шестью сотнями портов и тысячей боевых слонов. Однако его правители-индуисты все сильнее ощущали сжимавшие их смертоносные кольца объятий мусульманского удава. Магометанские властители Декана[36] отняли у Виджаянагара главный торговый порт индуистской державы — Гоа, и построили на берегу его кишащей крокодилами реки мощную крепость. Торговля Гоа процветала: через Ормуз в Гоа доставлялись морем отборные персидские и арабские скакуны, а взимаемые с них таможенные пошлины пополняли сокровищницу индийского владыки.