АЛЛЕГРО VIDEO. Субъективная история кино
- Автор: Шепотинник Петр
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-136781-7
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «АЛЛЕГРО VIDEO. Субъективная история кино». Краткое содержание книги:
— А в наше время слово «свобода» понимают так же, как в 60-е? Или по-другому?
— По-другому. И я глубоко поражен тем, как изменилось мироощущение людей. В 70-х люди верили в будущее, в грядущую революцию, верили, что преобразить мир вполне возможно. И, делая революцию, они оглядывались назад, изучали прошлое, политическую историю двадцатого века, века, который столько всего изменил. Теперь все эти традиции утеряны. Люди не верят в будущее и не интересуются прошлым. Им важны только материальные ценности сиюминутной жизни.
— А ощущали ли вы некий разрыв между поколениями, когда снимали фильм? Ведь молодежь сейчас — совсем другая, она ничего не знает о революциях и прочих подобных вещах…
— Совершенно верно, не знает. Но, впрочем, не всё так просто. Ведь всегда есть некие трения между личностью и коллективом. Когда я был подростком, я интересовался всякими завиральными идеями, контркультурой. И эти интересы были созвучны интересам моего поколения. И в других школах, городах, странах мне все время попадались на пути мои единомышленники: они точно так же интересовались свободной прессой, андерграундными пластинками, политикой, демонстрациями, но… Но в то же самое время в своей школе я чувствовал себя в полной изоляции. Потому что большинство моих одноклассников ничем таким не интересовалось, им на всё это было наплевать. Как и нынешней молодежи. Мои подлинные единомышленники всегда были и есть в меньшинстве. Всё то же самое стало очевидно, когда я проводил кастинг. И я выбрал тех, кто был «не из толпы», кто был по-своему уникален.
— Пусть уникальные, но способны ли эти ребята сделать революцию?
— Ну, что вы! Школьники не делают революций. Они могут поддержать революцию, могут на нее откликнуться, но делать революцию — это не по их части. Нынешнее поколение менее доверчиво. Оно меньше надеется на то, что идеи или политики способны изменить мир. Нынешние молодые делают вид, что способны изменить мир, но в глубине души им самим в это не очень верится. И это печально.
— В наше время намного проще сделать революцию, используя интернет, «facebook». Или нет? Или получится не революция, а что-то другое?
— Получится не революция, а что-то другое (смеется). Ну-у, со всей уверенностью утверждать не могу — может, и получится. Факт, что интернет и социальные сети создают ощущение, будто ты обретаешь могущество, будто ты хозяин своей жизни. Но это всего лишь жизнь здесь и сейчас, в момент, оторванный от прошлого и будущего, и это не может заменить глубокое понимание социальных процессов, социальную критику событий. Надо книги читать, надо анализировать современное общество. А по-моему, очень многие современные политические теории заимствованы у прошлых эпох и не имеют прямого отношения к конфликтам и противоречиям нашего сегодняшнего дня.
— У вашего героя рождается замысел его дебютной работы — фильма про монстров. А в чем состоял замысел вашего первого фильма?
— Если быть точнее, это не его личный дебют в кино, а первый фильм, в создании которого он участвует. У него просто стажировка на киностудии, где снимают этот самый ужастик старой школы. Но это отчасти отражает мою собственную биографию. Я стажировался на киностудии в Лондоне и работал над экранизацией «Супермена». Так что всё чуть-чуть совпадает.
— Вам трудно было в фильме «После мая» воссоздать тогдашний мир?
— Нет, ничуть, потому что было с чем сравнить — я так намучился на предыдущем фильме! Это был «Карлос», там я воссоздавал мир 60-х, 70-х, 80-х скрупулезно, во всей его сложности. Кроме того, на «Карлосе» каждую сцену, каждую деталь, каждую реплику приходилось выверять, подтверждать историческими источниками. Это был очень сложный процесс. А здесь я сам мог все сверить с другого рода «источниками» — с собственной памятью, с собственными переживаниями, ведь я жил в то время.
Месть подсознания
«Персональный покупатель»
— Возможно, странный вопрос. Я посмотрел ваш фильм сейчас во второй раз, первый раз это было в Канне. И мне показалось, что именно этот ваш фильм надо пересматривать много раз (режиссер кивает). Когда вы его снимали, вы предполагали, сколько раз его следует смотреть?
— Ну-у, знаете ли… Это как приезжать в одно и то же место много раз, — каждый раз непременно видишь его по-новому. Я считаю, что так происходит и с фильмами, и вообще со всеми произведениями искусства. Но у кино есть одна проблема: очень мало зрителей, которые смотрят один и тот же фильм два и уж тем более три раза. Полагаю, фильмы заранее создаются так, чтобы действовать на зрителя с первого же раза. Но если фильм хоть сколько-нибудь глубокий, если в нем рассматривается неоднозначность человеческих переживаний, то и сам фильм меняется в зависимости от того, в каком настроении, в какой ситуации ты его смотришь. Этот закон вдвойне верен для фильмов из программы Каннского фестиваля: ты делаешь свой фильм для аудитории, которой приходится отсматривать по четыре фильма в день. И подсознательно реакция на твой фильм будет зависеть от взаимодействия с впечатлениями от других фильмов в тот день. Так что, по-моему, остается только одно: насколько это в твоих силах, постараться снять действительно хороший фильм, и сознавать, что у тебя будут самые разные зрители в самых разных странах, в разных ситуациях. Главное — вложить в фильм все свои силы, и всё, будь что будет.