Лаванда, корица и беглые кошки (СИ)

Она наконец дома.

========== 25. Давай просто помолчим. ==========

Рядом всегда нужен человек, с которым можно поговорить. Улыбаться искренне, разрешать тащить себя куда-то…

Но бывает, что рядом нужен человек, с которым хорошо молчать. Уютно тихо сидеть на балконе или крыше, свесив ноги вниз и устроив свою голову в удобном изгибе чужого плеча. Молчать. Молчать, молчать, молчать…

Это молчание скажет гораздо больше, чем слова.

Хуже всего, что иногда такого человека рядом нет…

***

Мина на цыпочках крадется темным коридором, прижимая к груди кота. Воровато осматривается по сторонам, шикает на пытающуюся внести свою часть в приключение урчащую зверюшку (когда ж они ему имя дадут?), и, наконец, делает победный шаг…

— Мелкая, ты чего творишь?

Свет от приоткрытого холодильника выгодно освещает хорьком застывших девушку и кота, у которых полные рты еды. Рыжие волосы серебрятся в тусклом освещении, полосатая шерсть вызывающе торчит. Юнги ошарашенно потирает глаза, пытаясь уложить увиденное в мозге.

Ведьмочка смотрит на него неодобрительно, но, решив, что прятаться уже ни к чему, достает из «волшебного шкафа» (Хосок всегда с обожанием относился к еде) множество кастрюлек, разогревает мясо и овощи в микроволновке, время от времени отпихивая нахальную мягкую животинку ногой. Она напряжена, это чувствуется, вибрирует в слегка прохладном ночном летнем воздухе, но пытается вести себя с парнем, как с другими…

Почти получается.

— Мне разогреешь? — у него опять сипит со сна голос и слегка пробивается шепелявость; Мина почти готова умиляться, но только кивает с обычной отсутствующей миной, хотя косит глазами неодобрительно – мол, ты еще спрашиваешь?

— Уже, — аппетитно пахнущая тарелка манит к себе еще с рук девушки, но Шуга пересиливает себя и достает из шкафчика большие пузатые чашки, ставит чайник и вообще пытается хоть как-то помочь девушке.

— На следующий раз не крадись, а то я уже хотел полицию вызывать, — старший говорит это со смешком, закатывая глаза от удовольствия — мясо мягкое, сочное, расплывается острым послевкусием по и небу и кончику языка, его хочется есть-есть-есть и не останавливаться… Мина с Джином в этот раз постарались на славу.

— Не хотела вас разбудить, — девушка просто пожимает плечами, аккуратно отправляя в рот коту очередной кусочек мяса. С благодарностью урчит, почти давится огромным куском, но с довольной рожей жует. Мина умиленно гладит животинку по загривку, почесывает горлышко и мягкие лапки, совершенно не боясь острых коготков — она хорошо знает, что кот её любит и ранить не сможет, разве что играючи.

— У нас все спят очень крепко, — Юнги смотрит удивленно на ведьмочку, которая планомерно уничтожает содержимое своей тарелки в желудок кота. — Ты сама поесть не хочешь? Мина-я?

Девушка коротко, почти незаметно вздрагивает, но Юнги это видит. С болью, с тоской в груди… Она даже на свое имя, слетевшее с его губ, реагирует отрицательно…

— Не знаю, перехотела почему-то, — пожимает плечами, запихивает в уже полностью сытого кота, который не может смотреть на еду, новый кусок мяса и продолжает: — Чонгук спит теперь очень чутко, особенно когда я у вас ночую.

— Что случается раз в месяц, — Шуга скептично хмыкает, смотря на насупленное (по-доброму насупленное) личико девушки.

— Неправда. Это уже третий раз за неделю.

— Потому что сейчас каникулы, — Юнги улыбается тепло и очень нежно, как раньше. Мина отвечает такой же легкой улыбкой.

— Потому что сейчас каникулы. А тогда были экзамены, и у меня не было возможности к вам часто приходить.

— И ты боялась меня, — неожиданно даже для себя бросает Юнги, надеясь в глубине души, что разомлевшая в теплой обстановке девочка откроется.

— И я боялась тебя, — кивает ведьмочка.

И резко зажимается.

Юнги хмыкает. Хороший прием, на макнэ всегда срабатывает, на его подружке, как видимо, тоже. Вот только последствия потом расхлебывать долго, пытаясь доказать ребёнку, что прятаться от хёна вовсе и не надо. А с этой малышкой и вовсе нужно быть внимательным, не решит ли опять пропасть надолго, вон как взгляд мгновенно остекленел и плечи поникли; точно уже продумывает пути отступления.

— Только не пропадай больше, — выдыхает тяжело, ерошит челку. Никогда не умел разговаривать с детьми. Но вот влюбляться в них, как оказалось, очень хорошо… — Послушай, нам просто нужно поговорить.

— Ага, — Мина смотрит в пол потухшими глазами, мутно-зелеными, и Юнги в который раз умиляется возможности понимать её состояние только по внешним признакам. Эмоции девочка умеет хорошо контролировать, но вот глаза её всегда выдают.

— Поговорить — это не я говорю, а ты киваешь, как китайский болванчик или матрёшка, а я говорю, а потом ты говоришь. Вопросы есть?

— Угу, — в мутных глазах пробегают искорки, и Юнги подсознательно готовится к тяжелой артиллерии. Получает ее и думает, что лучше бы она его о чем-то неприятном спросила. Ребёнок напротив теребит кончики волос, смотрит любопытно, наивно и так по-детски доверчиво, что сердце сжимается. Красивая. Теплая. Своя. Пусть и только в дружеском плане. — А что такое матрёшка?

Юнги с тяжелым вздохом зарывается ладонью в волосы.