Муж и жена – одна сатана

С этими словами швырнул светлейший об пол фарфоровую тарелку и мрачнее тучи ушёл в спальню»56.

Заметили, Серкидон, о женщинах ни слова, настолько не считал князь многочисленных поклонниц и любовниц каким-то достижением.

Что же случилось? Всё было у человека, а счастья не было. Или Григорий Александрович его не заметил, или не там искал, и счастье человеческое не в исполнении желаний, а где в другом месте…

Опустошив казну за трое суток на полмиллиона рублей, Потёмкин, простясь с супругой, отъехал в места приложения недюженных сил своих. На юг. Там он продолжил осваивать просторы российской империи и расширять их. А как всё расширил и всё освоил, почувствовал близкую свою кончину. Не мог светлейший жить вполнакала, могучий организм, рассчитанный, казалось, на вечную жизнь, израсходовал он к пятидесяти двум годам… В четырёх стенах умирать князь не захотел, приказал закладывать карету, захотел последний раз увидеть степи, почувствовать ветер с Чёрного моря…

Там в степи на голой земле и отошёл… искали по всем карманам империалы – глаза закрыть, но не нашли, казак подал медные пятаки, ими и закрыли глаза: и тот, что всё в жизни повидал, и тот, что видел поменее…

Весть о смерти Потёмкина поразила императрицу, трижды она падала в обморок, терзалась и долго плакала. Записала нетвёрдой рукой: «Страшный удар разразился над моей головой, мой выученик, мой друг, можно сказать, человек-идол, князь Потёмкин-Таврический умер…»

Это было письмо к барону Гримму. Про то, что потеряла она мужа, писать было на всю Европу нельзя, об этом и в России знало уже только пятеро.

«Это был человек высокого ума, редкого разума и превосходного сердца. Цели его всегда были направлены к великому. Он был человеколюбив, очень сведущ и крайне любезен… В эту войну он выказал поразительные военные дарования: везде была ему удача – и на суше, и на море…»

И не было в словах этих, хотя и сказанных посмертно, преувеличения, был Григорий Александрович человек удачливым, многогранным, а в пассионарности его сомнений нет никаких.

«Им никто не управлял, но он сам удивительно мог управлять другими. Одним словом, он был государственный человек: умел дать хороший совет, умел его и выполнить…»

Тут Екатерина Алексеевна опять разрыдалась: «Нет Гришеньки, умер на сырой земле, а кажется только вчера, коленопреклонённый руку целовал…»

«… у него был смелый ум, смелая душа, смелое сердце. Благодаря этому мы всегда понимали друг друга и не обращали внимания на толки тех, кто меньше нас смыслил. По моему мнению, Князь Потёмкин был великий человек, который не выполнил и половины того, что был в состоянии сделать».

Через неделю признается она в письме к тому же адресату:

«Теперь вся тяжесть правления лежит на мне».

Только после безвременного ухода соправителя узнала царица, как тяжела она, шапка Мономаха. Непомерно для неё тяжела… С момента смерти Потёмкина страна управлялась уже нетвёрдой рукой…