По строкам лавандовых книг. Часть 2

Под охи и ахи они говорили: «Что за мерзость на вас надета» и: «Ты только посмотри на эти синяки под глазами, а эти ужасные волосы!», а потом, без каких-либо объяснений, о которых просил Прим, нас привезли в высокое стеклянное здание под названием Форд. Удивительная технология постройки! Абсолютно все стены из непрозрачного стекла, а шумоизоляция просто восхищает. Дизайн коридора и комнат чем-то напоминает мне тренировочный центр в Литоре, будто проектировал один и тот же человек.

Руд обещала все объяснения и детальный инструктаж за ужином, но только после того как мы преобразимся в человеческий вид. Глядя на этих двоих мне страшно спрашивать, что в её понимании «человеческий вид». На прозрачном лифте мы поднимаемся на тридцать восьмой этаж, здесь только холл – он же столовая и гостиная – больше чем весь мой старый дом вместе взятый. По разные стороны холла расположены спальни, нам сказали, что некоторое время мы можем считать их своими. Первая хорошая новость за сегодня! Теперь я точно знаю, что это «некоторое время» мы останемся живы. Странно, но находясь в адском котле Патриума – в Литоре – под свистом пуль и прицелом тысячи боеголовок, в окружении солдат, в самом эпицентре военных действий я чувствовала себя в большей безопасности, чем сейчас, среди душистых простыней и мыла под надзором женщины, что даже не совладает с высотой собственных каблуков.

Неизвестность – залог всех страхов. В Литоре я точно знала сценарий худших и лучших событий каждого прожиточного дня. Я знала врага в лицо. Враг – война. В Монтисе, как в лавандовом кошмаре – худший и лучший сценарий неизвестен. Чтобы привести нас в человеческий вид, эфорам пришлось разделиться. «Я выбираю девочку!» – игриво выкрикнула, подскакивая на одном месте Руд, словно я не человек, а приз на конкурсе гламурных нарядов и ей выпал шанс выбирать первой. Нас развели по комнатам и конечно же приставили к двери личного стражника.

Все двери на магнитных замках, чтобы выйти, нужно приложить электронный ключ с установленным правом доступа. У Руд, к примеру, ключ – это золотистый широкий браслет со стеклянным окошком на запястье. Выпрыгивать с окна тридцать восьмого этажа будет только самоубийца, выхода без магнитного ключа нет, так что работа стражника, насколько я понимаю, заключается в том, чтобы следить, как бы я не устроила кровавую бойню Руд.

Не знаю, как всё проходит у Прим, но меня эфор заставила вычищать грязь со всех трещинок тела, а потом вызвала в подмогу мастера, что стриг, чесал, одевал меня, и маскировал мне ссадины и раны. Я далеко не из робкого десятка, но даже мне было ужасно стыдно раздеваться до гола демонстрируя все прелести и изъяны тела абсолютно чужому человеку, пусть и мастеру красоты. Они шептались между собой обсуждая меня, о чём конкретно я так и не разобрала, но по отдельным фразам поняла, что меня необходимо откормить, а грудь кажется неестественно пышной для моих малых лет. Но мне уже семнадцать! Что за дикие стандарты в этом пластилиновом царстве?