На перекрестке цивилизаций
- Автор: Бобров Владимир Антонович
- Год: 1975
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «На перекрестке цивилизаций». Краткое содержание книги:
Коран — это сборник записей откровений Мухаммеда, высказанных им в период 610–632 годов, и записанных лишь после его смерти. Мухаммед никогда не выдавал изрекаемые им сентенции за собственные, он всегда подчеркивал, что это предписания аллаха, избравшего его, Мухаммеда, посредником для общения с людьми. Единый бог аллах всего лишь арабское наименование бога, известного уже давно под именем Ягве или Йегова. Своим землякам Мухаммед передавал указания, полученные свыше, естественно, на арабском языке, хотя предназначены они всем народам. Идея небесного происхождения Корана многократно повторяется в его тексте.
Книгу составляют главы, так называемые суры, которые правоверным предписано выучивать наизусть и почаще декламировать. Суры составлены из стихов. Все суры Корана, за исключением девятой, начинаются стихом: «Во имя аллаха милостивого, милосердного!..»
Учение, проповедуемое Кораном, и есть «Ислам», что в переводе означает «мир» (в значении — «покой»).
Язык Корана труднодоступен даже для образованных арабов, ибо, как говорится в нем: «Слово божье иное, чем слово людское».
Заимствования из Ветхого и Нового заветов свидетельствуют о хорошей осведомленности автора Корана в вопросах иудаизма и христианства. Это, кстати, подтверждают и факты из биографии Мухаммеда — общение с раввинами и монахами во время его странствий в качестве погонщика верблюдов.
Некоторые разделы Корана, например, описание ада и рая, носят поэтическую окраску, явно навеянную арабской лирикой того времени.
1001 год Великого Слепца
На перекрестке древней дороги Халеб — Дамаск и старой, полузаброшенной дороги, идущей из Латакии к Пальетре и далее на восток, в Индию, расположен небольшой городок Маарет-эн-Нууман. Я знаю, сколько бы ни прошло лет, я никогда не забуду это местечко. Вот и сейчас, я закрываю глаза, и память мгновенно переносит меня в далекую Сирию, в Маарет-эн-Нууман. Передо мной разбегаются пыльные улочки. Я вижу лавки, харчевни, мастерские ремесленников. Я иду к центру городка мимо базара, иду к массивному дому, выходящему на улицу, как и полагается, глухой каменной стеной. Я открываю тяжелые деревянные ворота и вхожу во внутренний двор сравнительно нового дома, вымощенный каменными плитами. На противоположной стороне двора — два стройных, совсем молодых дерева, а под ними могила. Старое, изъеденное временем каменное надгробье. Такое старое, что уже невозможно прочитать высеченную на нем надпись. Но на стене дома, выходящей во двор, прибита черная дощечка, на которой значится по-арабски:
Ахмад бен Абд-ула бен Сулейман ат-Таннуджи
363–449
973—1058
Первая строчка цифр означает годы жизни поэта по арабскому летосчислению, вторая — по нашему. Миру он известен как Абу-ль-Аля аль Маарри, что значит: отец Аля из Мааррета. Хотя никогда в жизни Абу-ль-Аля ничьим отцом не был. Для сирийца это имя означает примерно то же самое, что для немца — Гёте, для англичанина — Шекспир, для русского — Пушкин.
Имя Абу-ль-Аля я услышал впервые при следующих обстоятельствах. Однажды я ехал из Хамы в Халеб в компании пятерых арабов. Долгая езда утомляет. Мои спутники дремали. Я хотел было последовать их примеру, да никак не мог отключиться. Насколько хватало глаз, вокруг расстилалась тщательно возделанная равнина, кое-где вспученная мягкими возвышенностями. Может быть, в другой стране и не обратишь особенного внимания на землю, покрытую зеленью. Но только не здесь! Привыкшие к желтизне гор и пустынь глаза никак не хотят отрываться от изумрудного ковра ранних всходов.
Синяя стрелка на обочине шоссе с названием близлежащего населенного пункта, на которую я не обратил никакого внимания, привела нашего водителя в возбужденное состояние. Молчавший всю дорогу, он обернулся к дремавшим на заднем сиденье пассажирам и начал о чем-то с ними переговариваться. Помнится, что весь остальной отрезок пути мои арабские попутчики провели в оживленной беседе. Насколько я мог понять, время от времени произносились стихи. Поймав мой вопросительный взгляд, шофер ткнул пальцем в сторону оставшегося давно позади селенья и сказал: «Маарри». Большего я добиться от него не смог. Я, однако, понял, что речь шла об очень популярном человеке, скорее всего поэте, творчество которого связано с промелькнувшим мимо нас городком…
В библиотеке я нашел книжку стихов Абу-ль-Аля аль-Маарри[1]. Я открыл ее наудачу и прочел:
А в другом месте:
И в том же роде все 142 страницы текста.
Потом я слышал эти стихи в арабском звучании. И читал подстрочные переводы. И еще раз убедился, что переводить великих поэтов под силу лишь великим поэтам…
О жизни Абу-ль-Аля известно не слишком много. Родился он в городе Мааррет в семье ученого богослова. По-видимому, он был единственным ребенком, которому родители уделяли достаточно ласки и заботы. Однако, как сообщается в одном из предисловий к его сочинениям, мальчика постигла злая участь. Заболев в возрасте четырех лет оспой, он потерял левый глаз, а бельмо на правом сделало его полностью слепым. И тогда, говоря словами автора предисловия, «он направил свет зрения в область мысли, чудес литературы, диковин философии и прелести стихов».
Известно еще, что в молодые годы поэт совершил путешествие в Багдад. Бывал он и в Халебе, Латакии, Антиохии, Дамаске. Он встречался со многими выдающимися мыслителями, учеными и поэтами своего времени. Особенно сильное влияние на него оказали литераторы, группировавшиеся вокруг багдадского кружка «Братья чистоты», создавшие большой труд энциклопедического толка.
За время своих странствий он много почерпнул из сокровищницы знаний. Исследователи единодушно отмечают его глубокое знание арабской филологии, греческой философии, догм иудаизма, христианства, ислама. Шли годы. Ученик становился эрудитом, ученым, учителем.
На одной из дорог его встретила весть о смерти матери. Печальное известие настолько потрясло поэта, что он бросил все свои дела, дал обет молчания и немедленно возвратился в родной дом, который уже никогда не покидал. К пессимизму добавился пессимизм, к темноте — темнота. Замкнувшись в себе, он стал как бы тройным отшельником: в доме, слепоте и молчании. Так прожил он пятьдесят лет. Его пищей становится чечевичная похлебка, овощи и инжир. Постелью — кусок войлока. Основным собеседником — старый слуга, которому Аль-Маарри диктовал свои произведения. Сам он не писал. О его феноменальной памяти до настоящего времени ходят легенды. Вот некоторые из них.
Однажды некий поэт читал в присутствии Абу-ль-Аля стихи на чужом, незнакомом ему языке. Спустя какое-то время Абу-ль-Аля прочитал их без единой ошибки своим друзьям.
1
Абу-ль-Аля аль-Маарри. Стихотворения. М., 1971.