Герман Лопатин
- Автор: Смольников Игорь Федорович
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Издательство «Детская литература»
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Герман Лопатин». Краткое содержание книги:
Человек необыкновенной судьбы и изумительной храбрости. Он жил в то время, когда горстка русских революционеров во второй половине XIX века вела отчаянную и дерзостную борьбу с царизмом. Он сам был одним из этих революционеров. Не раз его бросали в тюрьмы, но ничто не могло сломить его, и всякий раз ему удавалось совершить смелый побег.
Герман Лопатин дружил со многими выдающимися людьми той эпохи. И такие люди, как Карл Маркс и Тургенев, были покорены обаянием и силой его натуры.
Повесть И.Ф. Смольникова – книга об отдельных, самых ярких годах жизни замечательного революционера.
•
Отзывы и пожелания о книге присылайте по адресу: Ленинград, Д-187, наб. Кутузова, 6. Дом детской книги издательства «Детская литература».
– Здравия желаю, ваше высокоблагородие!
– Здравствуйте, – кивнул молодой человек, – не желаете ли со мной чаю?
– Почту за честь, – полицейский примостился на краю лавки. – Как в дороге-с? Покойно было? Не растрясли? Я их, ямщиков, знаю… У меня потому что главное – порядок…
– Ямщик хороший, – успокоил его молодой человек, – не надо ни с кого взыскивать. Я ведь не ревизор. Я географ.
– Это мы понимаем, – шевельнул усами полицейский, – не первый год служим. В Иркутске дважды в году бываем.
– Что там новенького?
– Зимой-то что нового? Ярмарка, слыхать, нынешней зимой была богатая… да я не видал.
– Народонаселение в городе, говорят, увеличивается?
– Откуда бы? Переселенцам, вроде, рано. Вот как реки вскроет, – так потянутся…
– Говорят, ссыльных некоторых перевозят?
– Может, и перевозят кого, только я не знаю.
– Давеча из Иркутска губернский чиновник приезжал и при них секретарь, – проснулся смотритель, – так они промеж собой разговаривали…
– Про что разговаривали? – недовольно остановил его полицейский.
– Про ссыльных разговаривали. Будто срок одному выходит, так чтоб в Иркутск его не везли, а на старом бы месте держали. Распоряжение, говорят, будто из самого Петербурха… место-то какое – забыл: не то Якутск, не то Олекминск.
– Кто же он, этот ссыльный? – спросил географ.
– Не называли-с. Да тут их, ссыльных, как язей в бредне.
– Да, – согласился полицейский, – есть-таки…
– А вы, батюшка, ваше благородие, – затараторил смотритель, – заночуете или как?
– Поеду, пожалуй. Ночь лунная, дорога гладкая.
– И преотлично! – заулыбался смотритель. – Я вам лучшую троечку заложу!
Когда гостя проводили, надзиратель облегченно вздохнул:
– Пронесло, господи прости!
И перекрестился.
– Не заночевали, – ласково проразмышлял смотритель, – а у Егорычева весь вечер сидели и спать остались.
– Географ, – презрительно прогудел надзиратель. – Мальчишка. Очки золотые… Да нас не проведешь, не первый год служим… Головлева предупредил?
– Предупредил-с. Утречком тройку посылал.
– То-то. У меня чтоб порядок… Чтоб на моем участке ни один ревизор, прах его побери…
Ямщик разогнал лошадей.
Дорога полого спускалась на лед и на гладкой заснеженной поверхности раскатывалась прямой стрункой до другого берега. Лошади лихо вынесли сани на реку и дружным галопом помчались по утрамбованному снегу.
Еще сверху, с берега, когда дорога выскочила к реке, Любавин на мгновение увидел: с противоположной стороны на синий санный путь длинной тенью съезжает обоз. Потом сани приняли горизонтальное положение и ничего не стало видно из-за скачущих коней. Только било в глаза яркое низкое солнце да летели из-под копыт снежные комья.
Через минуту в бешеный вихрь скачки ворвался пронзительный вопль ямщика – «побереги-и-ись!» – и сани хлестко трахнули боковым брусом по деревянному отводу крестьянских дровнишек.
Любавин вылетел из саней, кубарем перевернулся через голову и завяз в снегу.
Встав на ноги, в первые секунды ослеп – лицо залепило снегом. Когда же отплевался, отряхнулся, протер стекла очков, – увидел: тройка, сдерживая бег, скачет далеко впереди, а вдоль дороги, подавшись за обочину, теснится воз за возом крестьянский обоз.
Мужики соскакивали с возов и бежали, размахивая руками, к голове обоза. Там в квадратной проруби, рядом с дорогой, тонули дровни. Они тащили за собой лошадь. Задние ноги ее провалились, а передними она изо всех сил цеплялась за лед, стараясь не сползти дальше.
Хозяин тянул лошадь за мундштук и испуганно просил:
– Мужики, пособите… мужики…
Мужики сбегались к проруби, но, как часто бывает в первые секунды несчастья, никто не знал, за что взяться.
Любавин заметил на снегу два шеста с обледенелыми концами (из проруби жители прибрежного села возили наколотый лед), схватил один шест и крикнул:
– А ну поддевай с той стороны!
Один из мужиков тоже просунул конец шеста между задними, погруженными в воду копыльями[11] саней.
Положенные на крепкий лед, придавленные весом нескольких дюжих тел, шесты, как рычаги, приподняли сани из воды.
– Руби постромки! – обрадованно закричали крестьянину, и тот, придя в себя, проворно выхватил из чьих-то рук топор и перерубил ремни.
Забросили под круп лошади веревку и вытащили лошадь на лед. Кто-то из крестьян тут же вскочил на нее и карьером пустил по дороге – согреться после купанья. Остальные дружно вытянули на лед сани и только после этого, когда опасность миновала, принялись бурно обсуждать событие.
11
Бруски, вставляемые в полозья для опоры верхней части саней.