Унтер-офицер и другие

— Оставить казенное имущество? Нечего сказать, хорош совет! Да вы, мать вашу за ноги, никак, о присяге забыли и о том, что военное имущество надо беречь при любых обстоятельствах?

Разгоряченный, он стоит над онемевшим мотоциклом, на шее — автомат, на поясе — связка гранат. Взглядом он мечет молнии в драпающих нилашистов, да так грозно, будто это сам бог Марс в унтер-офицерском обмундировании.

Те сразу же застыдились и молча зашагали дальше. Только сумасшедший лейтенант остановился на минуту, чтобы взглянуть на человека, в котором он совсем недавно так обманулся.

— Я подумал о вас тогда плохо, унтер, — проговорил лейтенант и в знак примирения сунул Мольнару в руку последнюю пачку сигарет «Экстра».

Если он останется в живых, он еще долго будет этим заниматься — думать о людях плохо. Теперь же, как и положено командиру, он поспешил в голову штурмового отряда.

— Угостите сигареткой, господин унтер-офицер! Я таких сроду не пробовал.

— Подожди, потолкаем немного мотоцикл, пока эта банда не уберется.

— А тогда? На Палхазу?

Унтер-офицер не ответил. Шагов через сто, выбившись из сил, оба остановились передохнуть. Мольнар прислушался к тому, что творилось вокруг. Ему не нравилась эта тишина, внезапно наступившая после сильной стрельбы. Видно, путь для русских был свободен. Он изо всех сил напрягал зрение, пытаясь увидеть наступающих русских солдат.

— Сначала я переоденусь, — сказал он наконец.

— Но вы же обещали…

— Конечно, обещал. Но у меня нет желания попасть в плен из-за твоей прыщавой физиономии. Ты и сам это понимаешь, не так ли? Ну вот. В усадьбе или во дворце раздобудем какую-нибудь одежду, пообедаем, а потом, если дорога будет свободна, довезу я тебя до матери.

— Тогда я лучше пешком пойду. Тут недалеко…

— Сиди спокойно. Русские прорвали фронт. Ты знаешь, что это такое?

— Конечно. Значит, наши не смогли их сдержать…

— Ни черта ты не знаешь! Этого ты еще не проходил, да и в армии-то об этом узнают лишь на войне. Прорыв фронта — это когда вдруг понимаешь, что ты вовсе не лихой парень и противник вовсе не трус, а как раз наоборот: солдаты противника — лихие парни, а ты трус. Вот это и есть прорыв фронта. Теперь дошло?

— Но тут же нет никакой опасности. Кругом такая тишина…

— Русские еще не подходят, а грохот сейчас начнется, подожди. Война, собственно, из этого и состоит: откуда уходят одни, туда приходят другие. По ходу дела и те и другие пришлепнут кучу народа. Это плата за вход на аттракцион. И такого еще никто не изобрел, чтобы одни уходили, а на их место не приходили бы другие.

— Вы хотите здесь спрятаться?

— Наконец-то до тебя дошло. Все-таки ты не с луны же свалился. Этого я и хочу: не мешаться, пока тут идет заваруха. А потом мы с тобой спокойно вылезем из укрытия и посмотрим, какая погода на дворе.

В усадьбе было тихо. Царила какая-то особая, безжизненная тишина. Справа виднелись три длинных дома для слуг, слева тоже. Но нигде ни окно не стукнет, ни занавеска не шелохнется.