Наполеон III. Триумф и трагедия

Британский историк Дэвид Стэктон полагает, что Луи Бонапарт — отец Наполеона III. «Когда умер ее (Гортензии. — Прим. авт.) старший сын Наполеон Шарль, — пишет Стэктон, — она уехала на Пиренеи. В кои-то веки Луи повел себя правильно. В итоге 20 апреля 1808 года родился их последний ребенок, Луи Наполеон — будущий Наполеон III. К этому сыну Луи испытывал особую неприязнь и всегда утверждал, что это не его сын (и был неправ — Гортензия стала любовницей Шарля де Флао немного позже). „Как приятно жить вдали от вас, ничего не обсуждать с вами, ничего не ждать от вас. Если мне есть чего бояться, вы тут ни при чем“, — написал Луи жене в качестве поздравления»[57].

Не ставит под сомнение отцовство Луи французский биограф Наполеона III Жан Гетари, который считает, что некоторые историки несправедливо в качестве аргумента приводят факт его отсутствия при рождении ребенка. «При этом они, — говорит Гетари, — не принимают во внимание, что король Луи был со своей женой в Котре́, а впоследствии оставил свое имущество „наследнику Луи Наполеону, единственному сыну“». «Но есть еще один документ, — продолжает Гетари, — который, как мне кажется, имеет еще бóльшую ценность, нежели наследственные дела. Это очень трогательное и нежное обращение Луи к сыну от 9 апреля 1821 года по случаю его первого причастия: „Я даю Вам мое благословение всем сердцем и буду повторять свое отцовское благословение каждый раз в торжественных случаях, каждый день, вечер и всякий раз, когда мое воображение обращено к Вам“». «Разве может человек с какими-либо подозрениями писать сыну такие письма», — задается вопросом Гетари[58].

Французский историк Эрик Ансо утверждает, что король Голландии вначале «проявил меньший интерес к Луи Наполеону, чем к двум другим своим сыновьям. Может быть, потому что сомневался в своем родстве. Однако в конечном итоге начал считать ребенка своим сыном. Его последующее поведение, переписка, последняя воля свидетельствуют об этом. По общему признанию, маленький Луи напоминал внешне мужчин рода Богарне, а его профиль и особенно горбинка на носу выдавали его сходство с королем. Кроме того, Луи оценил определенное сходство характера между собой и мальчиком — та же меланхолия, тот же гнев, которые действительно были наследственными, поскольку они жили далеко друг от друга». «Если сегодня невозможно быть категоричным, — продолжает Ансо, — то наиболее вероятная гипотеза, с чем согласны большинство историков, — это отцовство короля Людовика, в котором Луи Наполеон вряд ли когда-либо сомневался»[59].