Наблюдатель

Когда гроб опускали в могилу, был закат. Такой же, как тогда, когда я прыгнул: ярко-алый, при почти ясном небе. Большая редкость для столичного региона.

Сам гроб был закрытым. Так что взглянуть на свое мертвое лицо у меня не было никакой возможности.

Если честно, я боялся, что на похоронах мама будет совсем одна. От этого ее было как-то совсем жалко. Но мои опасения были напрасными: народу было довольно много. Известные тиктокеры, экстремальщики и просто ребята из разных молодежных тусовок. Довольно много знакомых лиц. Многие держали в руках черные жезлы. Это мне показалось странным. Разве на похороны принято ходить с такими штуковинами?

Скорби было мало. Наоборот: на кладбище было непривычно шумно. Ребята делали стримы. Кто-то выпивал и закусывал. Были даже смешки, которые вовсе не казались мне неуместными.

Когда гроб опустили, те, у кого в руках были черные жезлы, одновременно подняли их над головой.

Лена тоже тут была. Стояла рядом с мамой. Они о чем-то тихо разговаривали. Мама даже слегка улыбнулась в ответ на ее реплику.

Когда народ потянулся, чтобы бросить горсть земли на мой гроб, я медленно пошел к выходу. На душе было странно. Вроде бы и хорошо все. Не знаю, как бы я пережил мамины слезы, здорово, что их не было. И Лена молодец, все как надо сделала — не сомневался в этом. Наверно, дело было в неизвестности, которая ждала впереди. Именно поэтому у меня был холодок в груди, как будто от предвкушения чего-то хрустяще-свежего, нового…

— Привет! — Лена подошла сзади совершенно неожиданно, я даже вздрогнул, — интересный прикид! — добавила она.

Я оглядел себя, только теперь сообразив, что приперся на собственные похороны в термокомбезе. И без режима невидимости.

— Э-э-э… — попытался ответить я, но не смог выдавить ничего вразумительного.

— Ты из трейсеров? — продолжала Лена, преградив мне дорогу.

— Э-э-э… с чего ты взяла?

— Фигура зачетная. С чего бы вдруг такой спортсмен вдруг на похороны приперся. Знал Антона, да?

— Ну, как бы…

— И говоришь так, как трейсеры, — улыбнулась Лена, — то есть, почти никак. Я Лена, — сказала она, протягивая ладонь, — будем?

— Антон… — на автомате ответил я, слегка сжав ее замерзшую ладонь — мы оба были без перчаток. И только после этого сообразил, что имя можно было бы и выдумать.

— О как! Тезка, значит, — сказала Лена, — хорошо знаком был? — она кивнула в сторону моей могилы.