Новый мир. Книга 1: Начало. Часть вторая

Не знаю, поняла ли она, но когда я протянул ей руку, она, вглядываясь какое-то время мне в глаза, вложила мне в руку свою ладонь. Минуту спустя мы были возле Андерса. Завидев нас еще издалека, он взялся за трость, поднялся и уступил место девушке, несмотря на то, что она неловко пыталась удержать его на месте.

— Это ваше, — я протянул один из оставшихся двух обедов старому датчанину.

— Хм. Напрасно. Я же просил что-то попроще, — задумчиво оглядев увесистый бокс, пробормотал он. — Но спасибо тебе, мальчик. Ты, похоже, решил серьезно заняться благотворительностью.

— Нельзя же бросать маленьких детей умирать, — сказал я, глядя на девушку, которая, сев в кресло Андерса, а прежде мое, улыбалась, гладя младенца по голове и нашептывая ему что-то на неизвестном мне языке.

— Ей будет тяжело с этим ребенком. Честно говоря, у него не очень много шансов выжить…

— Сын будет хорошо! — упрямо сжав губы, решительно заявила девушка, видимо, поняв смысл слов Андерса. — Я не бросить никогда, даже если умереть!

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы по щеке не прокатилась слеза. Оглянувшись, я заметил, что несколько людей наблюдали за этой сценой с немым, бездеятельным состраданием — с таким же, как смотрели на ищущую своего мужа женщину или тихо бредящего психа.

— Что случилось с людьми? — тяжко вздохнув, риторически спросил Андерс. — Со всеми нами?

С молодой матерью, покровителем которой я невольно заделался, я успел поговорить не так уж и долго.

— Как тебя зовут? — спросила она на своем ломаном английском.

— Димитрис.

— Д-и-м-и…

— Дима, — назвался я сокращенным именем

— Спасибо, Дима. Спасибо… Но меня ведь все равно не пропускать, — в ее голосе было тихое отчаяние. — Я говорить им, что некуда ехать кроме здесь. Что маленький сын. Но они не пускать.

Ей всего лет двадцать и она достаточно красива. Она могла бы жить другой жизнью. Но ей не дали ни малейшего шанса. Я, может быть, уеду в Сидней, если повезет. А куда денется она? Мое сердце болезненно сжималось.

— Как зовут твоего сына? — спросил я.

— Я назвать его Уоллес, как Протектора. Я думать, это поможет ему выжить. Но они не пускать, — по ее щекам снова потекли слезы.

Мне захотелось как-то утешить, успокоить ее, но я не знал, как. Пустые слова ничего не значили, а дать ей стоящий совет я не мог, потому что не знал, что ей делать. Скоро мы расстанемся и больше никогда не увидимся — потому что она никогда не попадет в Содружество и никогда не бросит ребенка, а я не смогу взять ее с собой. Мне бы лучше поскорей уйти, даже не знать, как ее зовут. Попытаться забыть про нее и не замечать — как это делают все.

— Жаль, что таких добрых людей, как ты, мальчик, не так много. Тогда мир был бы другим, — произнес философски хромой датчанин.

Я так и не ответил — его глаза внезапно расширились от удивления и он отступил от меня на несколько шагов. Я не сразу додумался обернуться. За моей спиной стояли трое сотрудников СБ.