Корзина желаний

– Хорошо, – Вийон растеряно кивнул, ибо услышанная история казалась совершенно невероятной. Хали были гордым и сильным народом, некогда завоевавшим Хальстальфар, но не слишком многочисленным и постепенно растворявшимся в многочисленных племенах, что склонились перед воинственными северянами. Однако, чистокровные хали еще встречались: их мужчины высоко ценились как воины, а женщины поражали своей красотой. Цена хали-невольницы могла быть баснословной, если бы не одно «но».

– Это дурной подарок, – сказал Вийон. – Из-за нее тебя посадят в яму. Подумай хорошенько, Флеб: держать такую рабынь могут позволить себе только очень богатые и влиятельные люди, да и то – делают они это негласно, ибо в Ильсильваре уже четыреста лет как запрещено рабство. Но если на их шалости, в силу их богатства и влияния, стража закрывает глаза – то неужели ты думаешь, что также снисходительно стража отнесется к тебе?

– Не могу же я ее просто взять и выгнать! – Вскинулся Флеб с таким выражением на лице, что стало ясно: он не столько не может, сколько не хочет выгонять белокурую красавицу. – Ты подменишь меня или нет?

– Подменю, – вздохнув, успокоил товарища Вийон. – Но подожди немного: мне нужно отлучиться по нужде. Я вернусь, и тогда можешь идти.

Покинув рынок, Вийон сделал свои дела у мусорной ямы и зашагал обратно. Когда он проходил мимо переулка, ведущего на Улицу Змей, то вновь, как и два дня назад увидел крысу, которая грызла известку на стене дома. Сложно было сказать, та или эта крыса или другая – она была довольно крупной, но, кажется, не настолько крупной, как первая. Вийон стал наблюдать. Крыса выгрызла несколько линий и черточек, а затем ее кто-то спугнул и она убежала. В глубокой задумчивости корзинщик вернулся на свое место. Он хотел рассказать о случившемся Флебу, но юноша, раздраженно бросив «Что ты так долго?», умчался, не желая ничего слушать. Вийон снова остался один. Покупателей не было, солнце пекло нещадно, и все, что оставалось корзинщику – сидя в тени навеса, обдумывать свою жизнь. Столько всего случилось, и продолжало происходить! Он совершенно не чувствовал себя готовым к тому, чтобы события в его жизни развивались так быстро и чтобы их было так много. На него свалилось столько забот и бед, но, кажется, судьба как будто бы пыталась намекнуть ему на что-то сегодня: сначала этот странный разноглазый мужчина, а затем вновь эта крыса! Что все это могло значить, и если это были послания судьбы, то на что они намекали? Не зная, что и думать, корзинщик решил обратиться к Мелану Ортцену, торговавшему на столе по соседству. Как и корзинщики, Мелан получал материал для своей работы от Бейза, отдавая ему взамен свои лучшие изделия, но плел не корзины, а иные изделия – игрушки, обереги, ловушки для снов, различные украшения для дома – все из прутьев, соломы, бересты, иногда – с добавлением семечек или лоскутов крашенной ткани. Из совершенно бесполезных вещей, вроде арбузных косточек, Мелан мог выложить целую мозаику, изображавшую улицу, или дикого зверя, или портрет человека – при том, если смотреть на картину с разных точек зрения, изображение становилось разным. Товары Мелана хорошо расходились, и, по сравнению с корзинщиками, он жил совсем небедно – но, конечно, далеко не так богато, как Бейз.