Требуется любовник (СИ)

— Иди уже, — шутливо толкнула меня Светлана, — быстрее уйдешь, быстрее вернешься.

— Спасибо.

Подошла к сыну, объяснила ему ситуацию и попросила не шалить.

— Ладно, мам, ты иди, не волнуйся.

— Я скоро, — поцеловала ребенка и поднялась в комнату за сумочкой.

Дорога на почту была недолгой. Ветер дул как раз в спину и усердно гнал меня вперед, так что я почти бежала. Получив телеграмму, я даже сплюнула с досады. Ну и что здесь срочного? Мама, не признававшая новых гаджетов, по старинке сообщала, что люди, снимавшие мою квартиру в Астане, уезжают и жилье освобождают. И главный срочный вопрос: куда деть ключи? Раздраженно достала сотку, позвонить родительнице, но связи не было. Тогда вернулась к почтовому окошку.

— Девушка, я хочу отправить телеграмму. Срочную.

— Пишите, — немногословная работница сунула в окошко бланк. Я быстро намарала: «Мама, пусть вышлют тебе бандеролью, или положат в камеру хранения и сообщат мне адрес и шифр». Оплатив, подумала, что почте доверять не стоит, как появится связь надо будет самой позвонить квартиросъемщикам, телефон где-то был.

Вышла на небольшое крылечко и порадовалась. Ветер затихал, но стали собираться тучи. Надо поторопиться, попасть в отель до дождя. Поспешила вперед, но буквально через пять минут хлынул ливень, да такой, что за пеленой дождя ничего было не видно. Вся промокшая, я шла практически наугад и не заметила стоящий у какого-то здания автомобиль. Только стукнувшись коленкой о преграду, я поняла, на что наткнулась. Было больно, хотелось плакать, и я даже не испугалась, когда из машины ко мне выскочил мужчина. Это оказался Роман.

Миг — и я в машине. Заботливые руки вытирают мне лицо, волосы, ссадину на ноге. Спаситель мой, от дождя меня спас. А кто спасет от него? В тесноте кабины с занавешенными ливнем стеклами кажется, что мы одни в этом мире, я и притягательный мужчина рядом. Ощущения странные, давно не испытываемые мной. Я уже и забыла, когда последний раз мое сердце застревало в горле, когда сводило сладкой судорогой тело. Даже неловко стало от реакции собственного организма. Закусила губы в стремлении болью прогнать эту тягу, но, когда мужчина поцеловал больную коленку, не выдержала.

— Неужели грязные ноги тебе целовать приятнее, чем все остальное?

Да, я надолго запомню глаза Романа после этих слов. Но еще дольше буду болеть его голодными поцелуями и жаркими, совершенно безумными ласками. Приносящими счастье одной отдельно взятой женщине. Или это они мне показались такими? Сомневаюсь. Во всяком случае, те немногие мужчины, которые цепляли мое внимание после смерти мужа, и в подметки не годились Роману.

Я плавилась и горела, умирала и возрождалась, и не желала, чтобы это безумие заканчивалось. Да что там, я и сама была безумной. Наверняка потому и мысли не возникло о стыде, о том, что взрослая женщина, мать, занимается любовью на заднем сидении автомобиля, словно прыщавый подросток в период бурного гормонального всплеска. Нет, я не думала об этом. Гораздо важнее было погасить возникший между ног огонь, пока он не превратился во все сжигающую вокруг вспышку сверхновой. Мне не хватало действий мужчины, поэтому я терлась о его естество, царапалась и, хрипя, пыталась что-то сказать, попросить. Вырывалась из объятий, и сама зацеловывала и облизывала манящее тело, и, о, боже, даже попробовала его на вкус. В прежние времена я ничего подобного не делала, даже желания не возникало, а теперь распалилась до уровня белого пламени, выжигающего все наносное, и оставляющего только неудержимое желание.