Пароход идет в Яффу и обратно (Рассказы и повесть)
- Автор: Гехт Семён Григорьевич
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Книжники
- ISBN: 978-5-9953-0422-7
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Пароход идет в Яффу и обратно (Рассказы и повесть)». Краткое содержание книги:
— Для самоубийц и повешенных за революцию, — произнес я. — У моего ребе Акивы повесили дочь: она покушалась на жизнь киевского генерал-губернатора. Ее свезли на четвертое кладбище…
— Да, — сказал Броун, — о чем только не думаешь в такую ночь! Я вам сейчас скажу, что было мечтой всей моей жизни… Я хотел сблизиться с природой. Как сеют хлеб, как растет трава, как поют птицы — все это меня занимало. Но из одного каменного мешка я попал в другой. А я знаю, что возрождение нации произойдет на земле. Вот советская власть сажает евреев на землю. Как это близко моим идеалам! «Нет, — думал я, — уж я-то окончу свои дни в тени деревьев, под пенье птиц и возню всякой степной твари». И я своего добился. В штате Юта у меня есть маленький участок. Я разбил сад, посадил несколько гряд овощей, развел пчел. Ни один гость не уезжает от меня без букета моих цветов. А если б вы знали, как я ссорюсь с нашими евреями-кооператорами! Если ко мне приехал гость и я вижу, что кроме покера и патефона его ничто не занимает, а его нос и уши закрыты для природы, — кончено: такой гость для меня больше не существует. Я не люблю этих людей и готов бежать от них, как от комаров. Вы спите?
— Конечно, нет, мистер Броун.
— Вы понимаете: в такую ночь говоришь очень правдиво. В такую ночь… Ну и что же ваш приятель?
— Я тогда был на фронте — где-то под Воронежем — и вдруг получил из дому запоздалое письмо. Там среди всякой мелочи мне рассказали и о том, что Александр Гордон спрятался в трюме какого-то английского парохода и таким образом перебрался в Палестину.
Рассказывая, я вспоминал.
Что с тобой случилось, Александр? С годами мы стали забывать легенду о родине, а с первых дней Октябрьской революции и не вспоминали больше о Святой земле. Заброшен клуб «Маккаби»[8] на Херсонской, клуб богатых юношей. Сам Александр его так назвал. На Болгарской, в библиотеке имени Пушкина, собирается кружок революционной молодежи. Меньшевик Штерн, известная личность, заглядывает к молдаванским парням.
«Мои молдаванские парни», — говорит рабочий-меньшевик интеллигенту-меньшевику, знаменитому Никите Сухову.
Товарищ Штерна — Зильбер. Зильбер — большевик. У него срезано по два пальца на каждой руке.
«Мне советовали: не лезь руками в машину, — смеется Зильбер, — а я замечтался. Один раз замечтался, другой замечтался…»
«Мои парни», — говорит о нас Зильбер.
В самом деле, я и Гордон были до революции зачинщиками детской забастовки у Полякова, а Зильбер бодрил: «Давай, ребята, давай. Серьезней надо, серьезней».
У кружка был председатель — Александр Гордон.
По ночам, жалуясь на скверный свет, он лепил из грязной глины фигуры для нашего клуба.
«Вот поставьте. Я сделал Дантона». — «А Марат?» Через три дня готов Марат. «Если мы поставили здесь Дантона и Марата, — говорят товарищи, — то надо и Робеспьера».
Вдохновение наполняет нас бодростью. Через три дня готов Робеспьер. Бюсты стоят под портретами Пушкина, все рядом. Голова одного — большая и курчавая — величаво покоится на широких плечах, у другого она так и рвется из туловища, а третий втянул ее в шею. Около каждого — табличка: «Воспрещается трогать: они еще не обсохли».
Где же сейчас Александр Гордон? В письме, присланном от него в Воронеж, была короткая строчка, замечалась всего одна мысль: его, как и многих, взволновала декларация Бальфура…
Ветер раскачал верхушку кедра, и на нас упало несколько шишек.
— Очень хорошо! — воскликнул Броун. Он помолчал и сказал: — Декларация Бальфура — это ворона, названная английским парламентом синей птицей и выпущенная им из клетки законодательной казуистики. Ваш друг стремился, конечно, стать «сторожем пустыни»? — спросил Броун.
— Мечтал, — ответил я.
— Еще бы! Знаете, что хорошо здесь, в Биробиджане? Мне нравится, что тут нет этого обманчивого энтузиазма. Здесь у вас все строится на здоровой экономике. Правда, одна вещица помешает быстрому развитию Биробиджана.
— Какая? — спросил я.
— Ваша пятилетка. Мне вчера рассказывал Робинсон…
Робинсон был в ту пору главным уполномоченным Биробиджана.
— …что сюда едут большие партии переселенцев. В местечках, слава богу, больше нечего делать. Они едут сюда, но их путь лежит мимо Урала и Сибири. А на Урале — пятилетка, строится множество заводов, и в Сибири — то же самое. Им нужна рабочая сила, и многие переселенцы застревают в дороге.
8
В 1917 г. в Одессе было создано еврейское спортивное общество «Маккаби».