Время и стекло (СИ)

Зная, что быть тренером не так легко, Таня понимала его. Но подойти к Юрию и успокоить она не могла, иначе их секрет откроется. Девушка могла обнять его лишь тогда, когда они были одни в квартире. Поэтому она ждала окончания дня.

Несчетное количество колец и узоров, очерченных парами лезвий, говорили о том, что Плисецкий изрядно гонял учеников по катку.

Таня хотела что-то сказать, с явным беспокойством подъезжая к бортику. Едва ли не шепча имя тренера… Едва ли не касаясь рук.

Но вместо этого поймала на себе взгляд, который был ей так знаком.

Не принимай близко к сердцу. Когда он тренер, он очень строг. Ты всегда это знала.

Плисецкий собрался с мыслями.

— Тренировка окончена. Пора домой, — после чего быстрым, важным шагом направился к выходу.

Таня только смотрела ему в спину.

***

Никифорова задрожала, осознавая, что сейчас прикасается к его обнаженному горячему телу, чувствует пальцами и сама сгорает внутри.

С каждой секундой она все больше привязывалась к нему. Плисецкому уже было не страшно — он отдавался девушке, зная, что та ему доверяет. Прижимаясь друг к другу телами, влюблённые понимали, что им хорошо вместе, пусть они могут это раскрыть только в комнате, когда никого нет.

Таня даже не догадывалась, как долго парень мучился. Он был влюблён в неё давно, но не хотел признаваться себе в этом.

Он помнил её ещё девочкой, он всегда знал, что происходит в её жизни (Виктор часто рассказывал о своей семье), с кем она встречалась, будучи подростком, как ей было больно расставаться и как она стремилась к своей большой мечте.

Он знал её, а теперь Никифорова к нему по-настоящему ближе.

Девушка почти не знала Юрия, лишь видела пару раз. Но лишь сейчас он был для неё откровенен: оголенной душой и телом.

Мимо них проносилась ночь.

Потом они долго лежали на кровати, укрывшись одеялом. Юрий обхватил плечи девушки рукой.

Никто не нарушит их тишину. Никто не остудит души, что тянутся другу к другу.

Таня смотрит в его глаза, проводя по лицу ладонью.

Губы соединились вновь с его горячими, нежно впивающимися губами. В тот миг будто бы произошло слияние земли и неба.

Пальцы Юрия — в тёмных шелковистых волосах. Сердце бьется, ускоряется, не дает и секунды, чтоб остыть.

Они опять забыли о правилах, когда слились воедино. Они выдыхали в перерывах и снова тонули.

Тепло просачивалось сквозь кожу, отстраняло натиском неуверенность.

И они больше не в кровати. Они где-то в вышине. Там, где во вселенной звезды соединялись в вихрь вечности.

***

Как обычно, стадион был набит битком. Соревнования по женскому фигурному протекали без происшествий. Ничего не предвещало неожиданных вестей.

Если бы не одно обстоятельство — Плисецкого не было на месте.

Это заставило волноваться Таню, уже полностью готовую к выходу на каток. Вместо того, чтобы настраиваться на выступление, Никифорова сидела на скамье и ждала его.

Тренер не отвечал на звонки — абонент вне зоны действия. Фигуристы говорили, что Плисецкий точно был здесь. Но тогда где он может находиться так долго?

Таня покорно ждала, пока не решилась на осмотр коридора.

Она искала Юрия, заглядывала в разные места. Ее выход объявят только через трех участников. Время еще есть.

Но итог поисков был один — тишина и пустота, навлекающие на опаску.

Жаль, что Таня поняла это слишком поздно.

От неожиданности воздух залетел в глотку. Девушка даже не успела закричать — ее голос заглушила крепко прижатая рука.

Испуганная до невозможности и дергающаяся, чтобы спастись, Таня с каждой попыткой теряла силы.

Ей оставалось только запоминать черты того, чей облик размывался в мутнеющем пространстве.

Это последнее, что девушка осозновала, перед тем как ловушка защелкнулась.

И все потемнело.

========== Глава 16 ==========

Зона медицинского запаха и молчания в свете люминесцентных ламп гудела, стояла в ушах монотонностью.

Открыв глаза, Юрий застонал и увидел над собой потолок.

Помещение дышало воздухом, в котором смешивался запах бинтов, марлевых повязок и прочих медицинских вещей.

В голове было пусто. Мужчина пытался вспомнить, что такого могло произойти ранее.

Но потом он встретился взглядом с Николаем Плисецким, который, накинув на плечи белый халат, сидел рядом с пострадавшим внуком.

— Дед, — прохрипел Юрий, поймав улыбку старика. — Почему я в больнице?

— Очевидцы говорили, что тебя сильно избили возле ледового Дворца.

Юрий поднял голову — сейчас он находился под восстановительной капельницей, по которой в вену поступала питательная жидкость.

— Попробуй пошевелиться.

Он послушался, перебарывая боль и напрягая мышцы. Реакцией послужило шипение, как тогда, когда его тело швырнули на поверхность асфальта.

— Похоже, я повредил руку. — Плисецкий краем глаза заметил синяк на левой руке, уже приобретавший зеленый оттенок.

— Главное, чтобы не было серьезных травм.

— Не беспокойся, пройдет.

Но тут, когда воспоминания восстановились полностью, Юрий вздрогнул, расширив глаза, остановившеися на каком-то предмете.

Петербуржец вспомнил, случайно произнеся: