Электронная книга - «Неудачное попадание, а может...(СИ)». Краткое содержание книги:
— Таким определением меня еще не награждали, — хохотнул темный. — Не парься, я не исчезну, пока ты сам меня не прогонишь. Помнишь, я говорил, что год — это обязательный срок моего присутствия, независимо от желания вызвавшего? — Филипп кивнул. - Все, что дальше, зависит только от тебя. Не захочешь меня видеть — я исчезну. Решишь оставить — я буду рядом. Мы ведь связаны — забыл?
На этот раз довольная улыбка осветила лицо Филиппа. Он встал. Хлопнул по плечу Рича и радостно оскалился:
— И не надейся отделаться от меня так легко. Должен же быть в этом мире хоть кто-то, кому я могу доверять. Твое предательство равносильно тому, что я сейчас по собственному желанию отрежу себе руку или ногу. А ты, я знаю, физически не сможешь предать, мы сейчас одно целое, — Филипп подмигнул. — А сейчас ждем результатов.
Наконец, списки с результатами были оглашены. Только трое выпускников получили степени мэтров магии, двое — полигартов. По поводу Филиппа возникли споры. По всем показателям — наивысший балл, нестандартное мышление, способное спроектировать любую стратегию, победа над офицером — наивысшие баллы, которые тянут не меньше, чем на шэрда. Но в Академии никогда не выпускались адепты в таком чине. Спорили долго. Наконец, пришли к единому мнению: еще одно испытание для Филиппа. На этот раз, если он выстоит в ничью — звание шэрда впервые будет присвоено выпускнику Академии.
Адреналин подскочил в крови. Тренировки и спаринги Филипп любил. Чем сильнее противник, тем выше азарт. Он с радостью снова оказался на арене, это означало, что момент встречи с женихом хоть немного, всего на полчаса, но отдалялся. Спецназовец готов был еще несколько спаррингов пройти, лишь бы подольше не видеть барона.
Навстречу Филиппу вышел мужчина лет тридцати пяти на вид. Лицо в шрамах, кожа обветренная — признак частого нахождения на открытом воздухе в разных климатических условиях. Фигура мощная, движения вкрадчивые и бесшумные. Профи. С такими одно удовольствие иметь дело. Все внутри напрягается, включается автопилот. Навыки просыпаются и начинают работать на полную мощность. Интуиция сладко потягивается в предвкушении.
Оба партнера напряглись. Выпад офицера, обманный маневр левой рукой, чтобы сбить с толку противника. Филипп не растерялся, отбил взмахом ноги. Перевернувшись, подпрыгнул и сразу нанес удар под колено ногой и затем в солнечное сплетение кулаком. Офицер отскочил и согнулся, моментально справляясь со сбившимся дыханием. Его ноги на секунду подкосились, но он устоял. С интересом посмотрел на Филиппа. Ушел вправо, выбросил руку, целясь в голову. Но спецназовец отклонился, кулак офицера прочертил по плечу и шее. Филипп сцепил зубы. Боль немного дезориентировала. Он решил использовать свой коронный прием: совмещенный элемент дзюдо и бокса — он всегда выручал его в патовых ситуациях, сейчас как раз такая и была. Подскок, захват шеи противника ногами, сальто. Встав на руки, спецназовец ногами перекинул офицера через себя, повалив его на землю, сжал шею. Ни минуты промедления. Подскочить, локтем ударить в солнышко, перевернуть оглушенного партнера лицом вниз и заломить руки. Бой выигран.
Вокруг повисла напряженная тишина. А в следующую секунду трибуны взорвались аплодисментами и восторженными криками. Офицеры смотрели на спецназовца, как на чудо-чудное — недоуменно и пораженно. Преподаватели с гордостью.
Филипп покидал Академию в звании шэрда. Он ехал в закрытой карете домой. Рядом с ним сидел Рич. Прикрыв глаза, демон делал вид, что спит. Напротив расположились мать и отец, которого раздувало от гордости. Он через каждые пять минут повторял:
— Молодец, сын! Моя кровь! Моя гордость!
Филипп на восторженные излияния отца только равнодушно кивал. А потом и он последовал примеру Рича — откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.
Позади них, во второй карете ехали братья и кузен. Всех троих, как и отца, раздувало от гордости за Фратира, они радовались, что он вошел в историю Академии, став первым шэрдом, победившим самого Белого тигра — одного из сильнейших воинов империи. Как брату это удалось, они и предположить не могли, все списали на чудо и везение.
А вот в последней карете дядя с женой рвали и метали. Вместе с ними ехал барон, и он негодовал. Не на такого мужа расчитывал мужчина, потому он вполне разделял злость и ненависть дяди Филиппа. Сильный племянник, к тому же еще и умный — могло означать потерю контроля над имением родственника. А лишиться денег, добываемых махинациями с долей брата, мужчина не мог. Слишком привык жить на широкую ногу. Его запросы превзошли доходы, и он давно запустил руку в чужой карман.
Барон размышлял о своей жизни с обновленным супругом. Неожиданно ему в голову пришло, что из положения будущего супруга он сможет извлечь выгоду. На имение шэрда вряд ли теперь захотят нападать разбойники и любители легкой наживы. Из-за них барон несколько раз лишался урожая, отары овец, нескольких породистых лошадей. Чтобы прокормить себя и свою семью, приходилось увеличивать поборы с народа, что не прибавляло популярности барону.
— Что ж, и в этой ситуации есть положительные моменты, — буркнул про себя барон. Его спутники не услышали произнесенных слов, слишком были заняты собственным возмущением и поисками выхода из сложившейся ситуации.
Почти до самого вечера кареты тряслись по ухабам. Филипп успел подремать, положив голову на плечо Рича. Разбудило его осторожное касание и тихий шепот на ухо:
— Фил, просыпайся, подъезжаем.
Приподняв голову, расфокусированным взглядом огляделся и потер глаза. Внутри кареты было темно. Шторы задернуты, ни грамма света не пробивалось сквозь плотную ткань. Спецназовец мотнул головой, прогоняя остатки сна. Родители дремали. Но, почувствовав возню сына, проснулись и тепло улыбнулись.
— Может быть в отчем доме ты сможешь хоть что-то вспомнить, — выразила надежду мать. Фил только неопределенно пожал плечами, прекрасно зная, что вспомнить то, чего он не знал — невозможно. Но говорить об этом было бессмысленно.
Карета остановилась. Спецназовец легко спрыгнул на землю да так и застыл. Перед ним возвышалась величественная громада замка. Три этажа, арки с колонами, по бокам две башни с остроконечными крышами. Витражные окна. Слуги выстроились в две шеренги, приветствуя хозяев. Фил судорожно сглотнул. Всю свою жизнь он недолюбливал новых русских за их выпендреж, наличие слуг, высокомерие и хамское отношение к окружающим, и вот сейчас он сам, получается, попал в эту касту.