Аксель (ЛП)

Я открываю глаза, когда чувствую, что меня кто-то укладывает, открыв их еще шире, вижу Грега, глядящего на меня нахмурившись, и замечаю, каким опустошенным он выглядит. Мне требуется секунда, но затем я вспоминаю и резко сажусь.

Я дома, в своей комнате. Взглянув на часы, я отмечаю, что сейчас около четырех часов утра.

— Как я вернулась домой, Джи? Где Ди? — замолчав на мгновение, я с трудом выдавливаю из себя: — Боже мой, он действительно был там? Аксель?

Тихо выругавшись себе под нос, он отводит взгляд. Я уверена, что он пытается подыскать ответ, взвесить свои слова. Похоже, он постоянно обеспокоен тем, что я снова окажусь в том мрачном прошлом, в котором он когда-то меня нашел. Не буду врать, иногда я тоже боюсь, но я не могу позволить ему все время обращаться со мной настолько осторожно.

— Грег, пожалуйста… пожалуйста, просто будь честным со мной, — прошу я его.

— Из… крошка, я не знаю, что сказать. Если бы я знал, что Аксель, о котором ты мне рассказывала, и есть Рид… — он замолчал, снова глядя в сторону. Я понятия не имею, что творится у него в голове, но насколько я его знаю, Грега сейчас гложет чувство вины.

— И что? Ты заставил бы его приехать ко мне? Немного поздновато для этого, Джи. У него была возможность приехать ко мне НЕСКОЛЬКО ЛЕТ назад! Несколько лет! Я дала ему знать, как меня найти. Я оставила его приемной матери адрес бабушки с дедушкой. Я ждала. Я ждала годы и прождала бы целую вечность. Но где он был? А? Где он был, когда я нуждалась в нем? Все то время, что я нуждалась в нем… Правильно, исчез, — я чувствую, как в моих внутренностях зарождается гнев. — Все это время я думала, что он был мертв, и ты знаешь это Грег; двенадцать долгих лет я думала, что мальчик, которого я любила, ушел навсегда. Двенадцать лет ощущения пустоты, потери и невероятного одиночества, — я снова заплакала и просто не могла остановиться. Слишком тяжело признать возвращение Акселя, я так сильно в нем нуждалась. — Ты знаешь, что примерно год назад я вернулась, чтобы увидеть Джун, его приемную мать. Я просто хотела убедиться, насколько глупа. Знаешь, что она мне сказала? Она сказала, что он в лучшем месте без меня. Как я должна была это понять?

Грег поднимается и снова начинает ходить туда-сюда. Понятия не имею, что у него на уме, но я уверена, он борется с этим. Он знает все о моем прошлом, связанном с печально известным нам Акселем. Я помню, как одной ужасной ночью, спустя примерно шесть месяцев после того как я ушла от Брэндона, мы смотрели кино; понятия не имею какой фильм, это было что-то дурацкое и банальное. Я помню, как наблюдала за актерами, которые обещали любить друг друга вечно, что их ничто и никогда не разлучит. И вот тогда я сорвалась. Я швырнула бокал в телевизор, визжа и крича о том, что все умирают и ничто не вечно. Грегу пришлось меня удерживать, пока я не успокоилась. Он почти два часа сидел там и держал меня. Когда я, наконец, перестала вырываться, он усадил меня и потребовал объяснений.

Я рассказала ему все, начиная с того дня когда в четырнадцать лет встретила Акселя и до дня его отъезда, когда мне было семнадцать. Я рассказала ему о каждом чудесном мгновении, которые мы пережили за эти три года. Потом я рассказала ему о своих родителях, ребенке и вечеринках. Он знал о глубоком опустошении, которое я чувствовала, когда теряла, теряла и еще раз теряла. Он знал, как и когда я встретила Брэндона; богатого, успешного и красивого Брэндона. Он понимал, насколько я была уязвима, когда он вошел в мою жизнь и заполучил меня, не уведомив о том, что он дьявол во плоти.

Грег знал обо мне все, что только можно, но за всеми этими откровениями… я ни разу не упомянула фамилию Акселя. Я полагала, что этой маленькой бомбы хватит, чтобы поразить его. Будучи бывшим военным, он всегда симпатизировал Акселю, когда я о нем рассказывала. Он всегда говорил мне о том, что Аксель не хотел бы, чтобы я страдала по нему, и что он наверняка был сильным человеком, героем.

Ложь, все гребаная ложь.

Аксель не умер героем; он жил предателем.

Все мечты, которые у нас были, обещания, которые мы друг другу дали, все они сейчас оказались сильнейшей пощечиной.

Я так долго оплакивала его, оплакивала нас.

Он был единственной причиной, из-за которой я выжила, находясь в руках Брэндона. Я просто уходила в себя и думала о нем и о тех временах, когда мы были вместе. Он был моим спасением во мраке.

— Знаешь, теперь это не имеет значения. Как он сможет все объяснить, Джи? Я больше не смогу пройти через это, я не смогу к этому вернуться; не с ним. Ничего из того что он скажет не залечит те раны, которые он мне нанес. — Полное поражение и подавляющая меланхолия уже пустили свои корни.