Избранные произведения. V том

— Я бы с удовольствием просидел с тобой в снежном плену шесть, а то и восемь месяцев, — ответил Джек. — Мы вдвоем, снега по конек крыши, так что нам не остается ничего другого, как оставаться в постели, под одеялами, делясь теплом тел, чтобы выжить.

Улыбаясь, она подошла к нему, наклонилась, поцеловала в щеку.

— Джексон, — такое она дала ему прозвище, — ты меня так возбуждаешь, что тепла, которые произведут наши тела, вполне хватит на обогрев, даже если снега навалит на милю выше крыши. Какой бы холод ни царил вне этих стен, в доме температура не упадет ниже ста градусов[658], так что на полу разрастутся джунгли, по стенам поползут лианы, а в углах угнездится тропическая плесень.

Она прошла в гостиную, чтобы взять брифкейс, лежавший на письменном столе, за которым она готовилась к урокам.

Джек поднялся. Ноги этим утром слушались его хуже, чем обычно, но он все равно мог передвигаться без трости. Начал собирать грязные тарелки, продолжая думать о том, какой же он счастливчик.

Лаура могла бы покорить любого мужчину, однако выбрала мужа с ничем не примечательной внешностью и ногами, которые не держали его без стальных протезов. С ее внешностью и умом она могла бы выйти замуж за богача или, поехав в большой город, сделать там блестящую карьеру. Вместо этого она предпочла простую жизнь учительницы и жены писателя, который боролся за место под солнцем, отказалась от особняков в пользу небольшого домика у самого леса, вместо лимузина ездила на трехлетней «Тойоте».

Когда Лаура вернулась на кухню с брифкейсом в руке, Джек ставил тарелки в раковину.

— Тебе недостает лимузинов?

Она недоумевающе моргнула.

— О чем ты?

Он вздохнул, оперся о разделочный столик.

— Иногда я тревожусь. Может…

Она подошла к нему.

— Может, что?

— Ты так мало получаешь от этой жизни, гораздо меньше того, что заслуживаешь. Лаура, ты рождена для лимузинов, особняков, лыжных курортов в Швейцарии. Ты имеешь на них полное право.

Она улыбнулась.

— Ты очень милый, но очень глупый. Я бы скучала в лимузине. Мне нравится сидеть за рулем. Это такое удовольствие — вести машину. А если бы я жила в особняке, то чувствовала бы себя горошиной в бочке. Мне нравятся уютные дома. Поскольку на горных лыжах я не катаюсь, в Швейцарии мне делать совершенно нечего. И хотя я люблю их часы и шоколад, я бы сошла с ума от швейцарского йодля[659], который не умолкает двадцать четыре часа в сутки.

Джек положил руки жене на плечи.

— Ты действительно счастлива?

— Послушай, Джексон, ты любишь меня всем сердцем, и я это знаю. Чувствую постоянно, и это любовь, которую не удается познать большинству женщин. С тобой я счастливее, чем с кем бы то ни было. И я получаю удовольствие от своей работы. Учить — это ни с чем не сравнимое наслаждение, если действительно стараешься наполнить знанием головы этих маленьких демонов. И потом, со временем ты прославишься, станешь самым знаменитым автором детективов после Раймонда Чандлера. Я это точно знаю. Так что прекращай болтать глупости, а не то я опоздаю на работу.

Она вновь поцеловала его, направилась к двери, послала ему воздушный поцелуй, вышла на крыльцо, легко сбежала по ступенькам к «Тойоте», припаркованной на гравии подъездной дорожки.