Вурдлачка

Я не сопротивлялась аресту. Я знала, на что иду. Меня уводили с улыбкой на губах: Семьдесят Четвёртая никогда больше никому не причинит боли своими ужасными опытами над людьми.

Меня посадили в крохотную камеру, в которой находилась соломенная подстилка, занимавшая практически весь пол. Ведро для естественных нужд стояло в углу у входа, с пола до потолка, закрытого решёткой в мелкую клетку. Окон не было. Даже вентиляции. И ни единого источника света. Последнее меня абсолютно не волновало.

Не волновало и моё местонахождение. Тюрьма – и этого было достаточно. Я понимала, что если и выйду отсюда, то только на единственное заседание суда, после которого отправлюсь в последнюю прогулку на эшафот.

Странно, но я не страшилась смерти. Я ждала её как старую подругу. Теперь-то мы с ней уж точно встретимся.

– Ана, – раздался шёпот у решётки.

Так меня звал только один человек.

Я мигом очутилась у неё.

– Почему ты мне ничего не рассказала? – голос Атара хрипел.

– Ты связан клятвой верности с королевой. Тебе пришлось бы выдать меня. Сам знаешь, что все результаты подобных экспериментов подлежат уничтожению. Убили бы не только меня, но и Рико. И всех остальных.

– Остальных? – удивлённо переспросил любимый.

– Да, остальные – это Полигор, кухарка и даже моя помощница. Другие остались на архипелаге. Мы не чудовища! Мы можем себя контролировать. Я много лет работала над тем, чтобы помочь им вернуть свой человеческий облик. Не всех удалось спасти, но большинство живут нормальной жизнью и неопасны.

– Мы не можем найти Архипелаг.

– И не найдёте, – я горько усмехнулась. – Это единственное место для таких, как я.

– Нам нужно попасть на архипелаг, чтобы убедиться в правдивости твоих слов, – не унимался Лёхенрольде.

Я покачала головой.

– Нет, – последовал категоричный ответ. – Вам надо найти калик. Семьдесят Четвёртая работала на них. Королеву отравили семиктаром на основе моего яда. Проверьте окружение остальных правителей из Союза центральных стран. Возможно, их тоже попытаются убить. Это заговор! Заговор против королей Союза. Только у них нашлись силы объединиться и противостоять древним правителям.

Атарант оттолкнулся от решётки.

– Пока будем раскрывать этот заговор, тебя казнят! Почему ты не хочешь мне помочь? – внезапно вскричал он. – Как ты не понимаешь, что я ищу лазейку, чтобы вытащить тебя. Неужели ты играла моими чувствами? Да пойми же ты, я люблю тебя!

В сердце защемило. В горле образовался ком, но я нашла в себе силы прошептать, с трудом сдерживая набежавшие слёзы:

– Из меня давно сделали чудовище. Я убивала. Спроси Хизэши. Мне не отмыться от обвинений. Тебе придётся с этим смириться.

Дикий рёв сотряс тюремные своды. Ладонью зажала свой рот, чтобы сдержать рвущийся наружу овтетный крик. Атар скрылся в портале.

Я же без сил упала на пол. Подтянула колени к груди, уткнувшись в них носом. Сердце болело. В ушах оглушающе шумела кровь, и сквозь этот гул еле слышно пробивался стук. Частый, тихий, словно готовый вот-вот оборваться. И тут в матке что-то ковырнуло.

Ладонь прокусила до крови. Осознание того, что внутри меня уже развивалась крохотная жизнь и я её обрекала на скорую смерть, смело всё. Я зарыдала в голос, умываясь горючими слезами.

Даже когда меня вели в зал заседания суда, я не могла собраться с мыслями. Меня жгло чувство вины перед нерождённым ребёнком от любимого мужчины. Вроде женщина, а про средства предохранения забыла, как неопытный подросток.

Перед судом я предстала в грязном оборванном платье, заляпанном кровью сестры и Семьдесят Четвёртой. Лицо тоже, уверена, было в разводах после долгих рыданий. Но меня не волновал внешний вид. Я внимательно, со злой усмешкой осмотрела трибуну, за которой сидели все правители Союза центральных стран: Скаршия, Драгхвар, Восточная Империя, Миражин, представитель драконидов и цэ-Сарь вурдов.