Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
И вот у этого «Бриллиантового Князя» будто бы нашли часть похищенных у Бугримовой драгоценностей. А во время обыска 29 января 1982 года к нему приехала сама дочь генсека! Очевидно, заключала молва, она и осыпала его всеми этими дарами. Об этом на разные лады толковала вся Москва. Конечно, подобные слухи метили в одну мишень — самого Леонида Ильича. Цирковые легенды забавно переплетались с бриллиантовыми: журналисты писали, например, что бриллианты из-за границы привозили Галине цирковые артисты. А чтобы таможенники не заметили их, драгоценности будто бы прятали в клетках со львами, тиграми и другими опасными хищниками.
А после смерти генсека обыск и изъятие имущества пришлось пережить самой Галине. Но даже тогда про нее не перестали рассказывать «бриллиантовые легенды». «В Москве говорят, — писал Рой Медведев, — что иногда по ночам эта женщина выходит из дверей своей большой дачи с лопатой в руках, чтобы проверить, сохранились ли на участке зарытые ею в разное время драгоценности».
Глава 20
«НЕ РАДИ НАГРАД МЫ РАБОТАЕМ, ТОВАРИЩИ»
так представлял себе светское западное общество юный Брежнев. В СССР тогда все обстояло совершенно иначе:
Особого преувеличения тут не было — ведь даже Красная армия в то время обходилась без постоянных воинских званий! Случалось, отказывались и от орденов. Писатель Анатолий Кузнецов вспоминал рассказ своего отца, бывшего красногвардейца: «А меня представили к ордену Красного Знамени… А мы в то время гор-рячие были, непримиримые. Это были самые первые ордена, только ввели… Мы шумим: при царе были ордена, а теперь опять эти висюльки? Мы не за висюльки воюем. Я взял и отказался».
Почему же в 20-е годы общество так рьяно боролось с орденами, званиями и наградами? И почему в 60-е годы все стало ровно наоборот? Можно сказать так: в первые годы революции весь мир менялся и рождался заново. Какое значение могли иметь детали карнавального костюма, который завтра, быть может, придется сбросить целиком? Но в 60-е годы карнавал из стремительного вихря превратился в медленный, чинный танец, вроде старинного менуэта. Или даже вовсе замер, как в «немой сцене» у Гоголя. И теперь уже былые маскарадные мелочи — ордена, погоны, знаки… — приобрели огромное значение. Только в них и продолжал жить карнавал в новую эпоху…
«Пожалуйста, не создавайте мне культа». В течение 60-х и 70-х годов почести, которые воздавались Леониду Ильичу, постоянно нарастали. Вот весьма показательная история: в ней как в капле воды отразился этот рост. «После изгнания Хрущева, — вспоминал В. Суходрев, — Политбюро приняло весьма важное решение, согласно которому отныне и навеки в партии и государстве будет действовать так называемое коллективное руководство… Нигде не вывешивались портреты одного руководителя, а только все Политбюро — по алфавиту. На «а» не было никого, а на «б» первым шел Брежнев». Но уже в 1970 году портрет генсека не только увеличился в размерах, но и отделился от соседей. Он стал появляться сам по себе. Портрет начал непрерывно расти, точно был живым или заколдованным, как шагреневая кожа. В конце концов это дало повод для анекдота: «Почему закрыт бассейн «Москва»? — В нем проявляют фотографию нашего вождя».
Рассказывали, что сам Леонид Ильич попросил в одном из выступлений:
— Пожалуйста, не создавайте мне культа.
Но ему сразу же возразил Михаил Суслов:
— Что вы, Леонид Ильич! — воскликнул он. — Какой культ? Партия не может жить без вождя!
Затем последовали оглушительные рукоплескания всего зала… Трудно перечислить все красочные почести, которые придумывали в 70-е годы для Леонида Ильича. Чего стоил один тост, сказанный в его честь Эдуардом Шеварднадзе: «Сыну народному, дорогому Леониду Ильичу — счастливого наступающего нового века!». Или стихи, которыми генсека встречали в Баку в 1982 году: