Избранные произведения. II том

— А! — крикнул миралай. — А вот и один из них! Спускайся вниз, ты, сын собаки, я хочу задать тебе один вопрос!

Я кивнул и отошел назад.

— Халеф, ты запрешь за мною дверь, никого не впускай без моего позволения. Как только я крикну твое имя, открывай дверь!

Спустившись вместе с ним, я вышел из дома. Дверь закрылась за моей спиной. Офицеры сразу образовали около меня круг.

— Ты, червь, отвечай на мои вопросы, не то я велю тебя зарезать! — приказал мне полковник.

— Червь? — спросил я спокойно. — Возьми и прочти!

Он сверкнул на меня гневно глазами, но все-таки схватил подписанный величайшей рукой фирман. Увидев печать, он прижал пергамент ко лбу, но, правда, только слегка и презрительно, и пробежал текст глазами.

— Ты франк?

— Немси.

— Это одно и то же! Что ты тут делаешь?

— Я приехал изучать обычаи езидов, — ответил я, принимая важную бумагу у полковника.

— К чему это? Какое мне дело до этого? Ты был в Мосуле у мутасаррыфа?

— Да.

— У тебя есть его разрешение присутствовать здесь?

— Да, вот оно.

Я подал ему вторую бумагу, он прочел ее и вернул мне.

— Это все верно, но…

Он отошел; по ту сторону склона загремели пушечные выстрелы, одновременно мы услышали копыта галопирующих лошадей.

— Шайтан! Что это там вверху?

Этот вопрос наполовину был обращен ко мне, поэтому я ответил:

— Езиды. Ты окружен, сопротивление не имеет смысла.

Он приподнялся в седле.

— Пес! — рявкнул он на меня.

— Возьми обратно это слово, миралай! Скажешь это еще раз — и я уйду!

— Нет, ты останешься!

— Кто меня здесь удержит? Ты можешь задавать мне любые вопросы, но знай, я не привык подчиняться какому-то миралаю. Теперь ты знаешь, под чьей защитой я стою, а если и это не подействовало, я сумею защитить себя сам.

— A-a!

Он замахнулся, намереваясь меня ударить.

— Халеф!

Громко выкрикнув, я протиснулся между лошадьми, дверь открылась, и, едва я протолкнулся внутрь, в деревянную дверь с визгом вонзилась пистолетная пуля. Миралай стрелял в меня.

— Это в тебя, сиди! — озабоченно сказал Халеф.

— Идем наверх!

Поднимаясь по лестнице, мы услышали какофонию из криков и конского топота, а уже стоя наверху, успели увидеть исчезающий за поворотом долины драгунский арьергард. Чистейшее безумие — гнать их на орудия, которые можно было бы заставить замолчать простой атакой стрелков с горных склонов. Миралай еще не уяснил себе всю ситуацию, ему повезло в том, что Али-бей хотел сохранить людские жизни: ведь вверху около святилища и на тропах, начиная с середины горы, турки стояли так густо, что любая пуля, пущенная езидами, унесла бы с собою не одну жизнь.

Пушки снова загрохотали. Хорошо пристрелянные картечь и гранаты могут произвести ужасающее опустошение среди всадников, и это подтвердилось слишком скоро, поскольку вся нижняя часть долины покрылась отступающими всадниками, бегущими драгунами и лошадьми без наездников.

Миралай оцепенел от ярости и ужаса. К нему наконец пришло сознание того, что должно поступать иначе.