Кондотьер [Сборник litres, книги 1-3]

– Эта мелочь-то? Говны собачьи?

«Говны собачьи» – так в деревнях издавна звали детей лет до тринадцати-четырнадцати, когда они уже становились «робятами» – могли работать в поле и пить бражку.

– Говны не говны, а глаза у них весьма остры, и ноги – быстрее ветра, – как ни в чем не бывало, заметил Магнус. – Что еще в карауле нужно-то?

– Добро, – подумав, согласился купец. – Только кормить со своего кошта будете.

На том и порешили. Собравшись, отстояли в Успенском соборе заутреню, приложились к образу Святой Богоматери Тихвинской, испрашивая удачи в пути. Помолясь, и отправились. Заскрипели колеса, потянулись возы, да, оставив позади посад, выехали на Московский тракт, тянувшийся от Ладоги через Тихвин в Москву. Пятьсот верст очень непростого пути – через леса, через болота, через реки. Кое-где имелись мосты, большинство речушек приходилось пересекать вброд. Все бы хорошо, да вдруг проливные дожди зарядят? Осень ведь. Припозднились купцы, припозднились, и Леонид хорошо понимал – почему. Наверняка медь шведскую ждали да олово! За тем и приезжали. А зимовать в Тихвине – доходы терять. Вот и отправились в путь, вот и понадеялись на то, что не раскиснет дорожка. Пятьсот верст, день – верст по десять – пятнадцать, как дорога. Всего месяца полтора получается. В начале ноября – в Москве. Как раз и Маша туда незадолго прибудет. Привезут. Эх, было бы войско конное да люди верные – нагнали бы московский караван, напали бы, отбили… Если б повезло. Оно, конечно, столь знатную узницу без доброй охраны не повезут. Наверняка – стрельцы, да дворянская конница, да приказные.

Старшим в обозе был тверской торговый гость Устин Еремеев, тот самый, с русой бородой, что договаривался с кондотьерами. Девять возов из шестнадцати (с медью) – его. Потому и в Москву ехал – в Твери только так, переночевать – торопился медь с выгодой сбыть.

Компаньон его, Ефим Востриков, выглядел куда как моложе и чем-то напоминал Леониду гламурный московский планктон. Худенький, хитроглазый – этакий живчик с прилизанными, смазанными лампадным маслом волосами, с аккуратной черной бородкою и белыми холеными руками. Такие, заработав первые (не очень-то и большие) деньги, опрометью бросаются покупать «модный прикид» и «крутую тачку». Крутую, конечно, по их возможностям, какой-нибудь «Хэндай-Солярис» или «Ниссан-Жук».

Место «Ниссана» у Вострикова занимал возок, не такой большой и просторный, как у Устина Еремеева, но все же – возок, не скрипучая телега! Снаружи обтянут бычьей кожей, внутри – алтабасом-бархатом, гламурнее некуда. Возница под стать хозяину – такой же весь из себя сибарит в ярко-зеленом узком кафтанце – чуге.