Шаньго чжуань. Тетрадь в белом бархате

Нас подняли за час до рассвета. Батраки Ляна одевались в многослойные защитные одежды долго, основательно — и всё также бесшумно, разве что иногда перешёптываясь. Весной в таком облачении было ещё сносно, а каково им приходилось летом? Нам с Хуаном выдали только чёрные балахоны с иероглифами «Лян» и «Змея», лицевые повязки и плотные рукавицы с длинными раструбами. Даже кожаные бродни, как у всех, нам не полагались, и стражи порядка при досмотре легко могли бы нас вычислить, просто посмотрев на нашу обувь. Как и все, мы получили по заплечному коробу, куда перекочевали наши плащи и дорожная сумка, и вместе с остальными отправились к месту сбора у главных ворот усадьбы. Всего вместе с хозяином и его долговязым сыном нас набралось десять человек.

Колонной по двое мы двинулись на восток. Змееяд с сыном шли впереди и освещали путь большим фонарём (без него местами и впрямь было плохо видно), за ними — пара широкоплечих батраков, потом мы с Хуаном, а за нами остальные. Схема, похоже, была хорошо отработана. Задумай мы что-нибудь выкинуть, нас быстро бы усмирили.

Я ждал, что хотя бы сейчас змееловы нарушат своё обычное безмолвие. Учителя словесности и музыки пичкали нас в школе рабочими и походными песнями разных областей горной страны — и куда как уместно было бы услышать одну из них сейчас, когда мы строем шли к месту работы. Хотя бы вполголоса — со скидкой на раннее время. Но песен не было. Прошагав минут двадцать, я вдруг понял, что люди впереди и сзади что-то синхронно шепчут — не то заклинания, не то стихи. Я напрягал слух, но по обрывкам звуков так и не смог этого разобрать. Хуан, когда я поделился с ним своей заботой, хохотнул:

— Ну, что они могут читать? Поэму о Ши Ши, не иначе!

Единственными людьми, которых мы встретили за два часа пути, были вэйские постовые у самой границы области. Капитан, окрикнув Ляна, вразвалочку подошёл к остановившейся колонне, изобразил пристальный осмотр, получил от хуторянина какую-то взятку и махнул рукой: проходите.

Солнце так и не успело на нас насмотреться — небо затянули тучи, а мы вошли в густой лес и очень скоро разделились. Змееяд распорядился, чтобы мы, сняв повязки и балахоны, оставили их в своих коробах (видимо, для новых нарушителей границы, теперь уже из «дикого края»), указал, как вернее всего дойти до ближайшего чжаоского селения, и отправился высматривать свою добычу.

— Пакостный человечишка, — сплюнул Хуан Чжэлу, когда мы уже вдвоём шли по ухабистой тропе. — Мерзостный какой-то. Смотрите-ка, досточтимый брат, на какой дрянной путь он нас вывел.

Действительно, тропа была на редкость неудобной и вышла не на другую сторону леса, а к небольшой прогалине, за которой начинался сплошной колючий кустарник.

— Вы с Чжан Сугуном разве шли не здесь? — спросил я озадаченно.

— Нет, мы шли по-другому, — Хуан снова сплюнул. — Но, если подумать, отсюда идти нужно вот так. — И рубанул воздух рукой, указывая на юго-восток.

Мы кое-как продрались через заросли и пошли дальше без тропы. В отсутствие солнца Хуан сверял путь по природным ориентирам, но было заметно, что и он в замешательстве. Трудные места то и дело заставляли нас сворачивать с выбранного направления, и вот мне уже казалось, что мы блуждаем по заколдованному кругу.