Главный противник. Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ
- Автор: Бирден Милтон, Райзен Джеймс
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Международные отношения
- ISBN: 978-5-7133-1634-1
- Переводчик: Юлий Николаевич Кобяков
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Главный противник. Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ». Краткое содержание книги:
Книга содержит захватывающую хронику «шпионских баталий» между ЦРУ и КГБ с упором на 1985–1986 годы. Читатель узнает об агентах ЦРУ из числа сотрудников советских разведслужб и оборонных предприятий, об агентах КГБ в разведслужбах США и о выданных теми и другими секретах. В этой связи затрагиваются история с «недоперебежчиком» — полковником КГБ Юрченко и, с другой стороны, действия «крота» в ЦРУ Олдрича Эймса. Показана роль ЦРУ в осуществлении тайных операций по оказанию помощи афганским повстанцам.
Рассказ об исторической дуэли ЦРУ и КГБ завершают главы, посвященные изменениям в их взаимоотношениях в период распада СССР и всей социалистической системы.
Конечно, Блочу не удалось полностью избежать наказания. Его уволили из Госдепартамента за нарушение требований безопасности, и он был вынужден уехать в Северную Каролину, где работал сначала продавцом в бакалейной лавке, а потом водителем автобуса. Жена с ним развелась, и он тратил все свои силы на безнадежную тяжбу с Госдепартаментом, лишившим его права на пенсию.
Дело Блоча оставалось «открытым» еще несколько лет, но он никогда не подвергался аресту, и обвинение в шпионаже ему не предъявлялось. В 1992 году, уже после окончания холодной войны, отставной архивист КГБ Василий Митрохин бежал в Англию с большим количеством секретных материалов КГБ, которые он скопировал, работая в архиве, в первую очередь из дел Управления нелегальной разведки ПГУ. По данным источников, знакомых с этим случаем, митрохинская «заначка» включала заметки о том, как КГБ действовал в деле Феликса Блоча. Средства массовой информации довольно быстро потеряли интерес к фиаско, которое потерпели ФБР и ЦРУ, но некоторые эксперты по контрразведке в этих службах продолжали ломать голову над тем, каким образом КГБ сумел так быстро получить информацию по этому делу.
Считалось, что могла произойти утечка от французов.
В феврале, после мелодраматического перехода Бориса Громова через Амударью, Дж Столц решил, что для меня настало время возвращаться в Лэнгли и принимать от Бэртона Гербера советский отдел, которым он руководил в течение пяти лет. В мае было принято официальное решение по этому вопросу, и я начал готовиться к перемене мест — с берегов Инда на берега Потомака.
Когда я после праздника 4 июля (День независимости) прибыл в штаб-квартиру, единственный признак того, что Гербер еще как-то связан со своим прежним хозяйством, был настолько незаметным, что практически не привлекал внимания.
По традиции для руководителей линейных отделов и руководства Оперативного управления у юго-западного въезда в старое здание штаб-квартиры было зарезервировано 13 мест для стоянки автомашин. Место № 1 принадлежало шефу советского отдела, а место № 13 — начальнику европейского отдела. В первый же день я заметил, что на месте, отведенном начальнику советского отдела, стоит «Тойота» Гербера, и я запарковался на свободном месте № 13. В кабинете на своем рабочем столе я среди прочих атрибутов начальника советского отдела нашел разрешение на парковку на месте № 13. Я не знаю, что побудило Гербера сохранить за собой свое старое место, первый номер или нежелание связывать себя со зловещим числом «13». Так или иначе, но для меня ни то ни другое не имело значения.
Тем временем советский отдел переехал из ранее занимавшихся им помещений в старом здании штаб-квартиры в новый корпус, возведенный за время моего отсутствия. Новое здание было задумано по последнему слову техники и защищено специальным экраном, задерживающим электромагнитные излучения, и вообще учитывало все потребности американской разведки в преддверии XXI века. Там был просторный крытый портик, с потолка которого свисали модели самолетов-разведчиков U-2 и SR-71, а во дворе — оригинальная скульптура Джеймса Санборна под названием «Криптос», посвященная развитию процесса получения информации и криптографии. Новый корпус соединялся со старым посредством слегка искривленного тоннеля, образно называвшегося «волноводом», который должен был предотвращать проникновение электромагнитных излучений с любого направления.
Однако при всей передовой технологии повсюду были признаки того, что здание возводилось несколько беспорядочно. В моем угловом кабинете на втором этаже одна стена не совсем состыковывалась с другой, и пришлось заделывать образовавшуюся щель. Примерно так, как это делается, когда хотят немного расширить пояс брюк, вшивая в него клинышек материи. Передовая технология — примитивная технология, думал я. Довольно правильное отражение того, что представляло собой Управление.
Когда я пришел на работу, Пол Редмонд уже ждал меня.
— Добро пожаловать, — протянул он руку. — Ты там слишком долго бездельничал.
— А ты тут тоже бездельничал? Или у нас появилось что-то новенькое?
Со времени отъезда в Афганистан никто не информировал меня о состоянии дел на советском направлении, которое я оставил в разгар «неприятностей 1985 года». Я специально постарался не встречаться с Гербером и не просил его вводить меня в курс дел.
— Да, дела идут, — ответил Редмонд.
В то первое утро Редмонд проинформировал меня о провалах, случившихся после моего отъезда: «Фитнес», «Миллион», «Аккорд», «Топхэт», «Джогер» из Джакарты… список потерь был очень длинным. Причина провалов все еще оставалась тайной. Некоторые из них были связаны с Эдвардом Ли Ховардом, но не все; скандал с морскими пехотинцами, на первый взгляд, давал ответ на ряд вопросов, но все же оставались неясности. Внутренние расследования в ЦРУ и ФБР тоже не принесли результатов, так же как и две наши собственные проверочные комбинации. Тот факт, что большинство провалов произошло в относительно короткий период времени, заставил нас просмотреть все некрологи на умерших работников для проверки, не мог ли кто-то из них иметь доступ ко всем этим делам. ФБР пробовало проводить прямые вербовочные подходы к работникам КГБ в надежде приобрести источник, который сможет объяснить, что произошло. Но все это не приносило результата. Однако Редмонд сказал мне, что Джин Вертефей все еще занималась этой проблемой в контрразведывательном центре.