Электронная книга - «Избранные произведения. V том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Вторжение Предсказание Скорость Подозреваемый Самый темный вечер в году Славный парень Твое сердце принадлежит мне Безжалостный Затаив дыхание Что знает ночь? Улица Теней, 77 Город Эшли Белл Душа в лунном свете Рассказы (сборник)
Лорри ответила, что да, а отец недовольно пробурчал:
— Ты просто сводишь меня с ума. Я уже вижу розовых белочек, бегающих по потолку.
— Гектор пил пиво с ломтиками лайма, сидя через стул от этого культуриста. Бицепсы у него были словно окорока, а от татуировок бросало в дрожь. Наименее агрессивным смотрелся скалящийся бульдог на левой руке.
— Ты про Гектора или про культуриста? — спросила моя мать.
— У Гектора татуировок не было, во всяком случае, на тех частях тела, которые не скрывала одежда. Но у него была ручная обезьянка, Панчо.
— Панчо тоже пил пиво? — уточнила мать.
— В таверну Гектор Панчо с собой не взял.
— И где была обезьянка?
— Дома, с семьёй. Панчо не любил шум питейных заведений. Предпочитал семейный уют.
Мама похлопала папу по плечу:
— Такая обезьянка мне бы понравилась.
— И вот Гектор, сидя на высоком стуле у стойки, пускает большого «голубка»…
— Наконец-то, — вставил отец.
— …и культурист выражает недовольство запахом. Гектор посылает его, вы понимаете куда, а…
— Этот Гектор был верзилой? — спросила Лорри.
— Пять футов семь дюймов роста, весил фунтов сто тридцать.
— Обезьянка могла бы достойно его заменить, — прокомментировала Лорри.
— Так этот культурист дважды бьёт его в корпус, потом хватает за волосы и трижды прикладывает мордой об стойку. Гектор падает со стула, мёртвый. А культурист заказывает ещё стаканчик виски и просит добавить два желтка, чтобы повысить содержание протеина.
Мой отец широко улыбнулся.
— Так я был прав. Он умер не потому, что перднул. Его убил пьяный культурист.
— Если бы он не перднул, его бы не убили, — стояла на своём бабушка.
Доев суп, Лорри спросила:
— А как обварился Рамирес?
За супом последовало главное блюдо: жареная курица, фаршированная грецкими орехами и черносливом, полента[67] и зелёный горошек, а потом — салат из сельдерея.
Уже после полуночи отец прикатил из кухни тележку с десертами. Поначалу Лорри не могла выбрать между тортом с мандариновым кремом и генуэзским тортом и взяла по кусочку и того, и другого. А потом стала брать с тележки все подряд, благо десертов хватало.
Расправившись с очередным пирожным, Лорри вдруг осознала, что за столом царит мёртвая тишина. Когда подняла голову, увидела, что все, улыбаясь, смотрят на неё.
— Восхитительно, — сказала она.
Мы продолжали улыбаться.
— Что? — спросила она.
— Ничего, — ответила моя мать. — Просто такое ощущение, что ты всегда сидела за этим столом.
Лорри отбыла в час ночи, слишком рано для семьи Ток, но поздно для неё. В девять утра ей предстояло учить танцам двух злых венгров.
Сердитые венгры — та ещё история. Но я приберегу их для другой книги, если проживу достаточно долго, чтобы написать её.
У входной двери (я добрался до неё на ходунках) Лорри поцеловала меня. И поцелуй этот стал бы идеальным завершением вечера… да только поцеловала она меня в щеку, и вся семья стояла в двух футах, наблюдая и улыбаясь, а бабушка ещё и чмокала губами.
Потом она поцеловала мою бабушку, мать и отца, то есть ничем не выделив меня.
Правда, снова вернулась ко мне, ещё раз поцеловала в щеку, отчего настроение у меня несколько улучшилось.
Когда Лорри унеслась из нашего дома на улицу, у меня возникло ощущение, что она забрала с собой большую часть кислорода, потому что в её отсутствие у меня поначалу возникли проблемы с дыханием.
Отец в этот день ушёл на работу позже обычного. Хотел проводить Лорри.
Когда уходил, сказал:
— Сынок, ни один уважающий себя пекарь не упустит такую девушку.
Пока мама и бабушка убирали со стола и загружали две посудомоечные машины, я сидел в кресле в гостиной, прижав затылком вышитого на чехле паука. Блаженствовал, с полным желудком и положив ногу на пуфик.
Попытался почитать детективный роман, один из пяти или шести, объединённых главным героем — детективом, страдающим нейрофиброматозом — болезнью, которую сделал знаменитой Человек-слон[68]. Ведя расследование, детектив мотался из одного конца Сан-Франциско в другой, всегда в капюшоне, который скрывал деформированные черты лица. Но я никак не мог «въехать» в сюжет.
Покончив с уборкой, бабушка устроилась на диване, принялась за вышивание. На этот раз решила запечатлеть на наволочке сороконожку.
Мама села за мольберт в своей нише и работала над портретом колли. Хозяин собаки хотел видеть её в клетчатом шарфе на шее и в ковбойской шляпе.
вернуться
67
Полента — каша из кукурузной муки.
вернуться
68
Мэррик, Джозеф (1862–1890) — получил прозвище Человек-слон за физиологические уродства, вызванные болезнью. Обрёл вторую жизнь после выхода на экраны фильма Дэвида Линча «Человек-слон» (1980).
