Северное море (СИ)

Я рассказала, как познакомилась с Артёмом в метро, напомнила, как увидела их с Ильей из машины, когда мы ехали на дачу к Никите, и попыталась объяснить, что не сложилось, в принципе, обоюдно.

— Он слишком творческий, слишком романтичный, слишком милый. Мне не хватало какой-то мужественности, стойкости… И, самое главное, в какой-то момент поняла, что чувств у меня к нему почти нет. Но его это не особо расстроило тоже. Даша недавно сказала, что Тёма сейчас, вроде, встречается с какой-то девчонкой, которая преподает классическую гитару. Если у них все хорошо, то я рада. Он хороший.

— Понятно… А с Ромой что?

Вау, Юлий помнил про Рому. Хотя, наверное, это неудивительно.

— Ничего. Можно сказать, что мы не общаемся. Чувства к нему остались в прошлом.

— Это хорошо. Так, твое сердце сейчас максимально свободно? Никого не любишь, ни по кому не страдаешь, никем не увлечена?

— Издеваешься?

— Нет, — он сделал небольшую паузу, — прости.

— Настя знает, чем ты занимаешься?

— Отчасти. Говорю же, она из нашей компании. Она знает, что я не самый законопослушный бизнесмен-коммуникатор, да еще и, в каком-то смысле, коллектор-инкассатор. О каких-то вещах и людях она знает, но в подробности не посвящаю, да она и не просит. Ну… её подруга, у которой на свадьбе мы познакомились, тоже вышла не за самого святого человека в обществе… Так что она изначально все понимала и принимала.

— Ясно. Получается, ты все-таки пришел к серьезным отношениям, дозрел? Или это Настя так на тебя повлияла?

— С чего ты взяла, что у нас с ней серьезные отношения?

— Вы же давно вместе, она не на одну ночь, разве, я не права?

— Права, отчасти. Только для меня серьезные отношения не только это подразумевают. Ладно, — он почесал скулу, — неважно. Как там мама, как отец?

Дождь прекратился, темнота с каждой минутой становилась всё мене кромешной. Я рассказала Юлию про семью, про работу в книжном, поделилась планами на жизнь, упомянула желание переехать. Парень меня в этом поддержал. От обыденных разговоров, похожих на те, что мы вели два года назад, на душе стало одновременно светло и тоскливо.

— Юлий, могу я попросить тебя максимально честно ответить на один вопрос? Обещаю, что это ни на что не повлияет и ничего не изменит.

Он приподнял черные брови и прикусил губу.

— Ну, попробуй. Спроси.

Сердце, уже немного привыкшее к обществу парня, вдруг снова на миг замерло, после чего принялось бешено метаться в груди. Ладошки стали влажными, руки вновь задрожали.

— У тебя пару раз проскакивали неоднозначные фразы, и я плохо их понимаю… Ты… — голос стал странным, в горле пересохло, — как ты ко мне относишься? Или как относился?

— Я не был к тебе равнодушен тогда и неравнодушен до сих пор.

— Тогда я еще больше ничего не понимаю.

— Так не пытайся, зачем?

Сзади кто-то зашевелился. Я отвернулась к окну.

— Не лучшее место и время для подобных диалогов, — произнес Юлий.

— Угу.

К шести утра проснулся Илья и сменил парня. Я вернулась на заднее сидение.