Альфа и Омега. Книга 2

Но я устала. Устала вечно оправдывать других, нивелируя собственные чувства. Устала прятаться, убегать, постоянно ходить по краю и зажмуриваться всякий раз, как из-под кровати лезли монстры. Уже неважно, почему я все еще была жива — случайность это или судьба. Неважно, был ли у Вселенной какой-то план или его не было, ведь итог был всегда один и тот же. Пришло время перестать полагаться на свое якобы существующее предназначение — и в равной мере пришло время перестать бояться того, что никакого предназначения нет и меня просто убьют ни за что. Пусть убивают, но я буду сражаться до последнего и больше ни за что не сдамся.

— Только попробуй меня тронуть, урод, — выдохнула я сквозь стиснутые зубы. — Подойди ближе, и я покромсаю тебя на британский флаг.

Ярость уже ударила ему в голову, и я знала, чем это чревато. Огромный и без того невероятно сильный, альфа вот-вот должен был перейти в форму частичной трансформации и стать еще опаснее. Он рванул ко мне, пригибаясь к полу, но все еще двигаясь неловко и дергано, словно боль сковывала его движения. Я отступила назад так, чтобы между нами оказалась привинченная к полу кухонная стойка, за которой они с Кэсс, вероятно, смаковали утренние смузи. Образ омеги в белом и вопрос о ее текущем местоположении вспыхнул и погас в моем сознании, не успев толком оформиться, а потом Джером прыгнул на меня прямо через стойку.

Мы повалились на пол, и я ощутила, как нож, что я все еще крепко сжимала в руке, глубоко вошел в его плечо — на этот раз другое, не то, которое уже потрепали мои зубы. Альфа взревел, дернулся, из-за чего рукоятка выскользнула из моей ладони, а потом, подмяв меня под себя, сжал руки на моем горле. Из-за ранений пальцы плохо его слушались, и в первую секунду мне казалось, что у него не хватит сил меня задушить, но потом, когда он навалился сверху всем весом, эта иллюзия пропала. Его руки были длиннее моих, из-за чего я не могла дотянуться до его лица или раненой груди, и все, что мне оставалось, это впиться ногтями в его волосатые предплечья. Я хотела выпустить когти, но больше не могла этого сделать, потому что не понимала, даже как мне это удалось в прошлый раз. Свет вокруг потускнел, поле зрения сузилось до крохотного туннеля, в конце которого я видела только его искаженное яростью лицо, и мне вдруг стало немного досадно, что это последнее, что я увижу в своей жизни.