Семена Зла

— Просвети меня.

— Между обычным человеком и рыцарем — пропасть. Такая, что лишь одному из тысяч удаётся перепрыгнуть её.

— Не доспехи делают человека рыцарем — заметил я.

— Верно, но суть в том, что подняться на эту ступень, пусть и под самый конец жизни — заветная мечта большинства простых воинов и наёмников. Эта пропасть привилегий достаточно высока и чаще всего определяется лишь рождением.

Я поднял руку, останавливая её.

— Тебе не нужно объяснять мне, как устроено общество.

— Простите, ваша милость, но думаю что нужно. Вы знаете, но не осознаёте. Люди проводят всю жизнь на службе у рыцарей, лезут вон из кожи надеясь, только из надежды, что однажды их сюзерен сменит рыцарское кольцо на баронское, и поднимет их на ступеньку выше. Всю жизнь, понимаете? Поколениями! И у вас, как у рыцаря-странника, есть такая же возможность. УЖЕ есть. Любой барон трижды подумает, прежде чем повысить своего верного воина, и скорее посвятит постороннего, что окажет ему большую услугу, чем одного из своих.

— Если бы это было так, желающих пойти на постоянную службу было бы не так много.

— Не каждый это понимает. Большинство видит себя лучшими, незаменимыми, думают, что вот их-то, пусть на заре лет, точно посвятят — серьёзно ответила Киана.

— А ты, значит, понимаешь. — пристально посмотрел я на девушку.

— Понимаю.

— Значит, это твоё условие? Рыцарство в обмен на службу?

— Нет. Никаких условий. Я лишь честно говорю то, чего хочу, и готова пойти на службу. Лучше шанса у меня всё равно не будет — попасть на службу к иерархам ещё сложнее, от желающих нет отбоя. А искать удачи среди баронесс Таллистрии дело гиблое.

— Интересно, зачем ты мне всё это рассказываешь. Могла бы просто промолчать и пойти на службу: глядишь молодой дурачок и посвятил бы тебя по случаю.

Наёмница меня прочитала. Интересно. Таких людей определённо стоит держать к себе поближе. Я действительно не придавал большого значения местным играм в сословное общество. Возможно, зря…

— Однако это нельзя было бы назвать верностью, так ведь? — криво усмехнулась Киана.

— Верность можно понимать по-разному — неопределённо качнул головой я — но меня устраивает твоё понятие. Где предпочитаешь приносить клятвы?

— Предпочитаю сама. Снимите перчатку, ваша милость.

Я медленно отстегнул и стянул латную перчатку, с интересом наблюдая за девушкой. Сквозь спокойную маску наконец-то пробились искорки волнения, но отступать она явно была не намерена. Девушка достала нож, и надавив, уколола себе руку. Пролилась кровь. Не медля, она взяла мою руку и слегка уколола её, сжав своей рукой и смешивал кровь. И замерла в такой поз, зажмурившись. А затем я с удивлением ощутил, как нас связала робкая, тонкая нить жизнь, похожая на ту, что связывала меня и Мелайю!