Петр Струве. Революционер без масс [сборник]

4 О едва ли не партийном совещании «идеалистов» накануне одного из собраний для формирования «Союза Освобождения» летом 1903 года на границе Германии и Швейцарии в Шаффгаузене, в котором они также приняли весомое участие, подробно вспоминал Франк: «Сначала съехалась в Штутгарте [где издавалось „Освобождение“] небольшая группа ближайших единомышленников П. Б. [Струве] — из „интеллигентов“ и так называемого „третьего элемента“; в их числе я помню С. Н. Булгакова, Н. А. Бердяева (с которым я тогда впервые познакомился), В. Я. Богучарского, С. Н. Прокоповича, Е. Д. Кускову, Б. А. Кистяковского…» (С. Л. Франк. Биография П. Б. Струве. Нью-Йорк, 1956. С. 38).

5 «Не подлежит сомнению, что главная роль „легального“ марксизма, как идейного движения, состояла в направленном против народнической идеологии историческом оправдании капитализма в России. Русский „легальный“ марксизм 90-х годов в сущности выполнял ту функцию, которая в других странах была историческим призванием и свершением экономического либерализма. И при том он выполнял её в обоих направлениях: и в отношении промышленного, и в отношении аграрного развития страны. Русский „легальный“ марксизм явился истолкованием и оправданием индустриальной политики Витте; он был замечательным предвосхищением аграрной политики Столыпина» (Пётр Струве. Карл Маркс и судьба марксизма [1933] // Исследования по истории русской мысли. [4] Ежегодник за 2000 год. М., 2000. C.328–336).

6 П. Борисов. В чём же истинный национализм? // Вопросы философии и психологии. Сентябрь — октябрь 1901. Кн. IV (59). I о. С. 493, 494, 495, 506–507, 508–509, 511–512, 517, 528. Публикация статьи под псевдонимом, вероятно, была вызвана политической эмиграцией Струве за границу в декабре 1901 года (но в менее подверженном цензуре сборнике «На разные темы» (1902) С. уже переиздал эту статью под своими именем). Современный авторитетный исследователь в самых превосходных степенях описывает историческое значение русского опыта применения «естественного права» к либеральной философии и практики: «Конфликт права и этики, обозначившийся с развитием русского пореформенного общества, вызвал к жизни три направления русской философии права начала ХХ в. Они оказали несомненное влияние на мировое конституционно-правовое развитие. Это этическая (деонтологическая) теория, психологическая теория права и социологическая теория права. Первое направление, определявшееся как „возрождение естественного права“, противопоставляло нравственный идеал и позитивное право. К этому направлению, наиболее видным представителем которого стал П. И. Новгородцев, принадлежали или разделяли его идеи другие крупные русские юристы начала ХХ в. — В. Гессен, И. Покровский, князья С. и Е. Трубецкие. Опираясь на философию неокантианства, данное направление стремилось переосмыслить существующее (позитивное) право с позиций высокого нравственного идеала, противопоставить сущему — должное (идеал справедливости), действующей правовой системе русского самодержавия — концепцию либеральных правовых реформ. (…) Это направление наиболее близко деонтологическим трактовкам права, ставшим основой современной (сформировавшейся после Второй мировой войны) доктрины прав человека, положенной в основу Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), всех международно-правовых актов в этой области и национальных конституций, признающих их верховенство» (А. Н. Медушевский. Российская правовая традиция — опора или преграда? М., 2014. С. 51–52).