Игры Сердец (СИ)

— Следующий населённый пункт деревня Шат! — громогласно объявил проводник и по совместительству вождь племени селенья Малана. Или, как принято у них называть — кармишт. Сказано это было скорее для проходящих мимо людей, так как все свои, участвующие в походе, прекрасно знали, что ни в какой Шат они не идут. А это так, дополнительные меры предосторожности. Сверх обычные приёмы для безопасности. Надо же, а он и не знал, что малана такие хитрые!

Маланцы были независимым народом. Он знал, что их нельзя купить, как бедных крестьян Бхунтара и ближайших к нему деревень, а также нельзя было запретить им делать что-либо. Они слушали только себя. Точнее, выбранный всей деревней совет старейшин (кармиштов) и Арджун, усвоив информацию, бессовестно этим фактом воспользовался.

В тот день он возник в нужной деревеньке уже под вечер, поднявшись по узкой, очень опасной тропе на высоту почти в четыре тысячи метров. Его испугались. Торжественно провели внутрь и сразу же усадили за «стол переговоров», если это сооружение можно так было назвать. Вспомнив случившееся, Арджун самодовольно ухмыльнулся: ещё бы! Спасибо учителю малаяли — он научил его появляться внезапно, словно призрак. И маланцы обмерли, когда увидели высокого белого человека, явившего себя возле их ворот. Ворота, кстати, были распахнуты настежь — грех не зайти, но маланцы почему-то всё равно решили, что он прошёл СКВОЗЬ них. Ладно, он не стал разочаровывать обкуренных старцев. По индийским поверьям курение марихуаны было любимым занятием бога Шивы, а потому практически все старики, желающие приблизить себя к священному, злоупотребляли тем же самым. Они курили или жевали коноплю, добиваясь эффекта изменённого сознания, а потом балдели. Правда, большинство из них в процессе жизни настолько приспособились к наркотическим веществам, что почти не получали от своих действий никакого «кайфа»… разве что периодическую двигательную заторможенность и — иногда — визуальную галлюцинацию. Арджун знал и это, и ещё потому решил возникнуть перед маланцами так эффектно. Как выяснилось — не зря. Теперь в глазах самого главного кармишта он видел страх. Старик смотрел на его белую кожу и всё пытался разглядеть что-то на руках, но в сгущающихся сумерках это было не просто, а Арджун, поставив на заметку, на всякий случай прятал руки. А уж когда он громовым голосом заявил, что пришёл сюда требовать по долгам, бедняга старец чуть вовсе не лишился сознания. Потом, правда, он опомнился и пообещал сделать для белого человека всё, что тот пожелает и гость смилостивился.

— И ты, и вся твоя деревня поможете мне! — тут же поймал его на слове Арджун.