Становление Гитлера. Сотворение нациста
- Автор: Вебер Томас
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Claus Ltd, St Ives. Plc
- ISBN: 978-0-19-966462-7
- Переводчик: Борис Львович Кузьмин
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Становление Гитлера. Сотворение нациста». Краткое содержание книги:
В книге «Становление Гитлера» (Becoming Hitler) Томас Вебер продолжает с того места, где он остановился в своей предыдущей книге «Первая война Гитлера» (Hitler's First War), снимая слои мифов и фальсификаций в собственном повествовании Гитлера, чтобы рассказать реальную историю политизации и радикализации Гитлера в Мюнхене после Первой мировой войны. Это захватывающий рассказ о том, как неуклюжий безработный одиночка с практически неразличимыми качествами лидера и неустойчивыми политическими идеями превратился в харизматичного, уверенного в себе, ожесточённо антисемитского вождя с подходом к политике по принципу «всё или ничего», с которым мир вскоре станет трагически знакомым. Вебер ясно показывает, что картина полностью сформировавшегося политического вождя, какую Гитлер изобразил в Mein Kampf, довольно далека реальности. В начале 1919 года идеи и предпочтения Гитлера были все еще весьма неясными и большей частью неопределенными, и они продолжали изменяться до 1923 года.
Подтверждением возникновения Гитлера стал провалившийся путч Людендорфа в ноябре 1923 года и последовавший за ним судебный процесс Людендорфа. В то время, как инициаторы и зачинатели политической сцены Мюнхена в ходе судебного процесса старались всю вину свалить на Гитлера, тому была предоставлена блестящая возможность поместить себя в центре внимания, превращая то, что было «процессом Людендорфа», в «процесс Гитлера».
С этого времени он больше не будет просто локальным баварским политическим лидером. Отныне он станет выставлять себя в качестве потенциального «спасителя нации». В последовавшие за судебным процессом месяцы Гитлер укрепил этот миф написанием Mein Kampf в своей комфортабельной тюремной камере. Его годы трансформации были теперь позади. Его годы в качестве Фюрера должны были вскоре прийти.
Эта книга — научное исследование немецкого историка Томаса Вебера — в оригинале снабжена множеством ссылок на библиографические источники, как и подобает серьёзному труду. В данном переводе ссылки на источники опущены и добавлено несколько примечаний переводчика.
Проходя каждый день мимо фресок Рубинштейна по пути в свой офис во время исследований материалов для этой книги, я часто останавливался, чтобы восхититься ими. Они умно перевернули нацистскую мифологию. Для немецких националистов Зигфрид стал символической персонификацией их страны во время Первой мировой войны. Например, наиболее известная оборонительная линия Западного фронта была названа «Линией Зигфрида». А распространённые послевоенные нападки правых на евреев, левых и либералов — то, что они предательским образом ударили в спину кинжалом победоносную Германию — было намеком на то, как сын Альбериха Хаген убил Зигфрида.
На фресках Рубинштейна не евреи и демократы теперь были трусливыми предателями Германии, а Гитлер и его сторонники.
И всё же, глядя на Альбериха Рубинштейна, я не мог не чувствовать, что фреска изображает Гитлера неверно. (См. фото 32). Представленный как карлик, который отрицанием любви превращает золото в волшебное кольцо, которое позволит ему править миром, Гитлер понижен до оппортуниста, для которого не имеет значения ничто, кроме вожделения власти и доминирования. Этот взгляд хорошо согласуется со взглядом наиболее известного биографа Гитлера времени сразу же после Второй мировой войны, Алана Буллока, и многих других с тех пор.
Рубинштейн и Буллок по крайней мере поняли, что Гитлер действительно имел значение. В последнее время в стране, которой он некогда правил как диктатор, Гитлер стал почти что пустым местом, поскольку новое поколение немцев понятным образом, но антиисторично, беспокоится, что придание особого значения Гитлеру может казаться примирительным и уводить от ответственности обычных немцев за ужасы Третьего Рейха. Сегодня обычным делом является как задавать вопрос, был ли Гитлер в действительности исторической «фигурой высочайшего значения», так и изображать его лишь как немного более, чем чистый холст, на котором другие немцы изображали свои желания и свои цели.
Как показывает эта книга, Гитлер был чем угодно, но не чистым холстом, который заполнялся коллективными желаниями немцев. И он не был и оппортунистом, для которого власть имела значение только сама по себе. Изучение его метаморфозы между 1918 и 1926 годами помогает нам понять, что подпитывало его, а также Третий Рейх, во время 1930-х и 1940-х.
В конце 1920-х и в начале 1930-х он станет использовать свой риторический стиль демагога, в той форме, в которой он развил его между 1919 и 1923 годами, чтобы использовать изменчивое и безнадёжное настроение публики во время Великой Депрессии. Это позволит Национал-социалистической Немецкой рабочей партии (NSDAP) быстро расти от имевшей поддержку только лишь 2,6 процентов населения до самой крупной партии в Германии. Гитлер не повторит свои тактические ошибки 1923 года. И на этот раз ему нужно будет конкурировать не с хорошо организованной консервативной партией — Баварской Народной партией (BVP) — а с другой: Немецкой Национальной Народной партией (DNVP), которая недавно была ослаблена приходом в ней к власти популистского бизнесмена Альфреда Гугенберга.
Становление Гитлера в послереволюционном Мюнхене дало рождение идеологии, которая обеспечит главный стимул для его действий между 1933 и 1945 годами. И развивающаяся динамика того, как он определял и преследовал политические идеи в 1919 и в последующие пять лет, станет центральной движущей силой прогрессировавшей радикализации как Гитлера, так и Третьего Рейха после 1933 года. Его намерение преобразовать Германию так, чтобы сделать страну устойчивой в быстро меняющемся мире, проистекало из его начальной политизации и радикализации летом 1919 года. Оно останется тем же самым до дня его смерти. Вся его политика при нахождении у власти была соответственно направлена к этой цели.
Гитлер оставался столь же неопределённым относительно некоторых из своих политических целей после 1933 года, каким он был, когда впервые обдумал их в начале 1920-х. Эта неопределённость поощряла импровизацию тех, кто работал для него, парадоксальным образом устанавливая чрезвычайно успешную систему политических операций не несмотря на, но именно из-за её гибкого и реагирующего характера. Во многих случаях это способствовало радикализации, поскольку его сторонники старались разгадать, что он хотел бы, чтобы они сделали, и соревновались друг с другом за его благосклонность, каждый стараясь предложить наиболее всестороннее и далеко идущее решение. В таких случаях — другими словами, когда люди пытались исполнять желания фюрера, которые оставались неопределёнными — его последователи, а не сам Гитлер, способствовали радикализации режима.