Тарковский и я. Дневник пионерки
- Автор: Суркова Ольга Евгеньевна
- Год: 2002
- Язык: русский
- Год: Зебра Е, Деконт+, Эксмо
- ISBN: 5-89535-027-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Тарковский и я. Дневник пионерки». Краткое содержание книги:
Суркова была бессменным помощником Андрея Тарковского в написании его единственной книги «Книга сопоставлений», названной ею в последнем издании «Запечатлённое время». Книга «Тарковский и Я» насыщена неизвестными нам событиями и подробностями личной биографии Тарковского, свидетелем и нередко участником которых была Ольга Суркова.
«Что-о-о?» — завопила я тогда.
«Нет-нет. Я ничего не знаю, — залепетала Кристиана, — это Лариса просила». Она делала точно такое же ударение на имени Лариса, какое Лариса делала, ссылаясь на имя Андрея. Но в тот момент мне почему-то не было смешно и я решила поставить точку: «Мало того, что из-за нее мы потеряли день, она желает теперь заполучить еще моего мужа на ночную гулянку, после которой он будет не в силах оторвать голову от подушки… То есть завтра нам будет уже не до Рима. Она что, совсем с ума сошла?»
«Но Лариса просит, потому что по ночному Риму женщинам без мужчины ходить не принято», — неуверенно продолжала Бертончини, вопросительно поглядывая на Диму. «Ну, что я могу сделать? — замямлил он. — Ольга не разрешает»… Я была вне себя и набросилась на него: «„Ольга не разрешает?“ Это что за ответ? Ольга тебе не разрешает»…
Не успели мы опомниться, как в квартиру влетела разъяренная Лариса Павловна, за которой едва поспевала Бертончини, влетела такой, какой она мне запомнилась на Звездном бульваре с воплями «варенье забирать?» Только на этот раз ее «колбасило» по поводу такси, которое она требовала немедленно к подъезду. Вызов этого такси сопровождался базарными воплями мадам Тарковской, рассчитанными на наш слух.
Затем они урулили в ночной Рим без мужчины, а мы ненадолго погрузились в сон, который был прерван поздним возвращением наших дам домой. Дверь в нашу комнату была закрыта, но Лариса сделала все, чтобы мы проснулись, безудержно хохоча и громко что-то рассказывая.
Тут я поняла одно — для меня это разрыв навек. Я просто не могла ее видеть.
Утром мы быстро собрались. Вышли на улицу вместе с Бертончини, которая сделала для меня копии страниц своей записной книжки с замечаниями Тарковского, записанные мной, и мы своим семейством отправились смотреть Рим весьма бегло.
Вернувшись в Сан-Григорио, я затаилась с семьей и работой в нашем милом монастыре. Но ненадолго. Через день прибежал сильно взволнованный Андрей.
— Дима, Ольга, — обратился он к нам. — Я ничего не понимаю. Куда девалась Лариса?
— Как куда? — удивились мы. — Ведь она поехала в Тоскану к Бертончини…
— Но она должна была уже вернуться или, по крайней мере, позвонить… Она не приехала и не позвонила… С ней что-то случилось… Что делать?
— Андрей, не волнуйтесь, пожалуйста, — постаралась я его успокоить. — Ну, может быть, почувствовала себя неважно. Может быть, там нет телефона…
Я знала уже наперед весь нехитрый набор тех «чрезвычайных обстоятельств», которые ему будут изложены… Но тем не менее мои объяснения не успокоили его до тех пор, пока, наконец, Лариса ни позвонила ему сама, сообщив, что задерживается… так как «плохо себя чувствует». Только тогда Андрей отчасти успокоился и стал появляться в монастыре почти каждый день. А меня прямо-таки оглоушили слова, которые, подвыпив, он неожиданно доверительно произнес Диме:
— Ты знаешь, я никогда не видел таких красивых ног, какие были у Ларочки, когда мы с ней познакомились, — сказал он, подмигнув Диме по-мужски заговорчески. — Поверь мне… Ведь я кое-что в этом понимаю… Но таких ног, как у Лары, я не видел никогда в своей жизни…
Так что из песни слова не выкинешь, и я снова поняла, что он ее любил… или любит еще… Боже мой, как это все странно — ахнуло у меня снова где-то внутри…
Но потом… Как он характеризует ее в образе Аделаиды, жены героя в «Жертвоприношении», которая туалетом, прической, истерикой точно копирует Ларису Павловну. Вот где его месть:
«На протяжении почти всего фильма Аделаида являет собой весьма драматическую фигуру; эта женщина бессознательно душит все, что хотя бы в минимальном размере представляет собой индивидуальность или личность, противопоставлено ее авторитету.
Лара заявилась домой, а потом к нам в монастырь, как ни в чем не бывало… Понятно с рассказами: „Ольк, ты не представляешь, как плохо мне было с сердцем. Я там пролежала все дни, не вставая. Кристиане пришлось вызывать врача. Пришел молодой мужик и стал меня слушать… А потом говорит: `трусики опустите пониже`… Представляешь? Я ему говорю: `У меня сердце болит и при чем здесь трусики? Вы мне сердце слушать должны, а не ощупывать меня`… Ха-ха-ха… Но вообще симпатичный“…»
Я не стала уточнять, на каком языке они разговаривали. В конце концов, Андрей тоже не ангел.
Домой… Домой с высоких гор… Немедленно приземлиться в голландских низинах!