И восстанет мгла. Восьмидесятые

— А давай свечку зажжем!.. У тебя есть? — мягко предложила она.

— Есть вроде… Сейчас принесу.

Через минуту на столе одиноко, хрустально-прозрачно и чуть чадно, горела не совсем годная случаю высокая, толстая свеча из бледно-желтого воска с нагаром, с которой обыкновенно Панаровы спускались в подпол за картошкой. Слегка подрагивавший золотой огонек с ярко-синим основанием по-разному отражался в глазах, в стекле бокалов и в трехстворчатых зеркалах трельяжа.

В окнах завечерело. Анатолий поднялся со стула и пересел на диван, обняв женщину за талию и другой рукой поглаживая ее чуткие, изящные пальцы с бордовым лаком на ногтях.

— Кто знает, может быть, напоследок вот так сидим… — после долгой паузы медленно вымолвила она. — Рано или поздно наши отношения всплывут, и для тебя это может кончиться плохо. Я не хочу принести тебе несчастье. Дети у тебя замечательные. Им нужна семья.

— Все произойдет так, как должно произойти… Давай жить настоящим! Не творить событий своими руками, — глядя в изумрудно-зеленые очи с огоньком свечи в расширенных зрачках, немножко по-ребячески попросил Анатолий. — Нам хорошо, и мы никому не делаем зла. А завтра… Завтра, может, весь мир кончится? Сейчас ты — в моем сновидении, где нам никто не может сделать ничего плохого… — тихо, почти шепотом произнес он.

В дверь сеней кто-то требовательно постучался.

— И что тебе сейчас приснилось? — с ироничной улыбкой, дрогнувшей на губах, поинтересовалась Любовь. — Нежданное возвращение жены?

— Кого бы это черт принес на ночь глядя? — с досадой вопросил себя Панаров, быстро встал с дивана, задул свечку и остановил запись в магнитофоне.

Стук повторился с еще большей настойчивостью.

— Тольк, открой на минуточку, поговорить срочно надо! — услышали они высокий женский голос снаружи.

— Козляева приперлась, черт бы ее побрал! — приглушенно ругнулся начинавший злиться Анатолий. — Сидим тихо… Надоест колотить — уйдет.

Тонька переместилась от двери на грядку цветов под окнами и принялась неистово барабанить костяшками пальцев в стекло над головой.

— Тольк, открой, я знаю, что ты дома! Я свет в окнах видела и музыку слышала. Я ненадолго, открой… Ты там с бабой, что ль? — голосила она на весь порядок, не переставая стучать.

— Может, случилось что у них? — обеспокоенно предположила Даманская. — Помощь нужна?

— Да что у этой козы с выменем случится? — раздраженно огрызнулся Панаров. — Тебя, поди, кто-то на порядке увидал и с ней уже успел посудачить… Ей все про всех надо знать. Теперь раззвонит всем… И моей чего-нибудь ляпнет.

— Я вот скажу Надьке, как вернется, что ты заперся дома и мне дверь не открыл! — погрозила за окном рассерженная Козляева. — Баба уехать не успела, а он уже хвостом крутит, кобелина! Откроешь или нет?.. Ну?

Любка начала беззвучно смеяться, осознав всю нелепость и в то же время банальность ситуации.