Чулымские повести
- Автор: Еремеев Петр Васильевич
- Год: 1998
- Язык: русский
- Год: Юпитер
- ISBN: 5-7269-0037-5
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Чулымские повести». Краткое содержание книги:
Быстро сгасла охота идти в деревни. Еще и потому сгасла, что с того тридцать первого года держалась в Дарье Гавриловне обида на старожильческих. Та горькая частушечка, что спецпереселенцы на капустные листки меняли полотенцы — она крепко помнилась. Да… Поразъело губу когда-то у чулымцев. До ссыльных-то кой-как одевались, годами же в магазинах полки пустовали, а тут разом зафорсили в чужом. Да еще и смеялись, бывало, в лицо:
Конечно, не все тогда из местных ожадобели, не всех нужда уязвила, принизила. Немало было и таких, кто чуть не последнее отдавал, а подкармливал сосланных. Видели, понимали люди, что кинули в тайгу не каких-то там бездельников, а самых коренных трудников земли. И как таким не порадеть в лютой их беде!
…Здесь, на высоком оплечье материкового «горного» берега Дарья Гавриловна остановила кобылку и, наконец, оглянулась. Пойменная ширь внизу, под кручей, была щедро залита солнцем и рыхлые снега на открытых луговинах отливали чуть подсиненной серебряной пеленой. Зимний покров реки таял медленней, косой рукав Чулыма еще сверкал холодной неприглушенной белизной, и эту белизну резко подчеркивал иссиня-черный шубняк тайги, что вздымался сразу же за противоположным речным яром. А над всем этим открывался такой необъятный, такой слепящий простор голубого неба, что Дарья Гавриловна зажмурила глаза, будто перед ней разверзлось нечто такое, на что грешному человеку и смотреть-то не должно.
Сколько же у Бога повсюду чистой назидательной красоты, свято, едва ли не со слезой удивилась Дарья Гавриловна, и тут же в ней поднялись тревожные мысли: что бы людям жить с оглядкой на красоту, искать ее да равнять свою жизнь по ней. Она ведь, красота, не немая, она говорливая. Нет! Не становится человек мягче, а давным-давно он живет на земле и глаза ему дадены с добрым умыслом… Вот зачем эта война, это смертоубийство миллионов — зачем?! А и без войны… Все равно в своих-то пределах поедом едят друг друга, якобы ради какого-то уж шибко светлого будущего. Нищие умом слепцы… Одно высшим дано человеку на веки вечные: красота вот этого мира да доброта всепобедная…
Восторг перед открывшейся весенней красотой так сильно, так глубоко захватил простодушную Дарью Гавриловну, что ей захотелось тотчас поделиться с кем-нибудь этим радостным своим состоянием. Женщина поискала глазами поселок. Отсюда, с кручи, его не было видно, бараки Согры плотно укрыла заречная тайга, только длинный конный двор приглушенно поблескивал среди черных ветел своей новой тесовой крышей.
Весенний день долог, но и дорога не ближняя. Опомнилась Дарья Гавриловна, пустила кобылку и, мягко покачиваясь в седле, поехала дальше.
И опять ее захватили все те же мысли о сыне, о своих последних заботах.
Значит, были у ней припрятанные деньжонки, заняла — все ж маловато. И вспомнилось: есть же рубаха!
Рубаха мужнина не простая — особенная рубаха. Это сладкая память о девичестве, о дне свадьбы, о хороших деревенских праздниках старой поры… Всю зиму когда-то просидела она за трудной вышивкой. После, как уж откусила последнюю нитку да раскинула на столе конченую работу — ахнула от сотворенной красоты и в великой гордости все пальцы перецеловала, как так смогла, да неуж это ее рук дело! Счастлив, довольнехонек остался жених, когда принимал невестин дар. А после-то, как мужем стал, сказал однажды:
— Да ты сама, Дашенька, не знаешь, какую красоту на свет явила. Да уж за одно это, за рукоделье, тебя любить надо. Где такие цветы срисовала?
— Мало ли у Бога в миру живой красоты на лугах! — удивилась она этому вопросу и с гордостью закончила разговор. — Чистая душа красоту всюду видит, чистой душе все дается.
Очень дорожил муж дареной рубахой. Когда из родного дома в ссылку погнали, испугался: не отобрали бы активисты! Взял, да и поддел под исподнее — так-то вот и сберег красоту от жадных рук. И тут, в ссылке… Все, что сумели привезти, все, все на харчи обменяли, а эту рубаху не трогали. Не сказать, что нова была, а все-то береглась свято.