Новый мир. Книга 2: Разлом. Часть вторая

Погрузиться под воду означало обречь то немногое уцелевшее снаряжение, что еще осталось у меня за поясом, в карманах и подсумке, на то, чтобы быть подмоченным, и, весьма вероятно, испорченным. Однако выбирать сейчас не приходилось. Евразийцы наверняка уже установили контроль над Пожаревом и сейчас шныряли по деревне, обыскивая каждый закуток. Повернуть назад означало почти неминуемо попасть им в руки.

— Смогу, — кивнул я, хотя предвидел, что подводное плавание в замкнутом темном пространстве, да еще и с раненой рукой, связано с определенными трудностями. — Если ты уверена в том, что говоришь. Ты бывала здесь раньше?

— Нет, — после недолгого колебания честно призналась она, но затем решительно добавила: — Но в том, что говорю, уверена.

Я все еще колебался, раздумывал. Девушка это почувствовала.

— Тебе придется плыть первым, мы здесь не разминемся! — заявила она. — Ты не веришь мне?

— Мы слишком далеко зашли, чтобы поворачивать назад из-за недоверия, — наконец угрюмо ответил я, и предупредил ее: — Не плыви сразу за мной. Подожди хотя бы две минуты. Если мне придется повернуть назад, и я столкнусь с тобой под водой, мы наверняка оба захлебнемся. Ясно?

— Ясно.

Я приготовился к тому, чтобы нырнуть. Тут вдруг сообразил, что говорю не с одним из бойцов Легиона, а с обычной девушкой. От этой мысли стало неуютно. Забыл, каково это — обращаться с обычными людьми.

— Ты умеешь плавать под водой?

— Не очень хорошо, — не стала врать она, но тут же заверила: — Но я сумею!

— Тогда я пошел, — удовлетворившись таким ответом, закончил я разговор.

Плыть оказалось и впрямь неудобно. Рана на предплечье причиняла сильные неудобства при плавании. Боль в ушибленных ребрах помешала сделать достаточно глубокий вдох. Продвигаться приходилось вслепую — даже если бы я и открыл глаза в здешней мутной воде, тут не было ни единого источника света, а подствольный фонарик, как и сам китайский пистолет, не был рассчитан на эксплуатацию под водой. На мою удачу, едва я нырнул, как узенький тоннель резко раздался вширь, и я перестал ощущать по бокам тесные стенки. Я плыл вперед осторожно, не спеша, время от времени ощупывая над собой каменистый потолок, экономя дыхание, на случай, если придется поворачивать назад. На Грей-Айленде каждого из нас натренировали не дышать по две — две с половиной минуты, а мне удавалось иногда даже три, но я не был уверен, что сейчас, с ушибленными ребрами, способен выдержать даже обычную норму. К счастью, оценка расстояния в исполнении Марички оказалась удивительно точна.

Я вынырнул, сделал один гребок вперед и сразу уперся в каменистый берег крохотного подводного озерца. Ступив на него, сразу уловил ощущение простора — тоннель не только расширился, но и резко раздался ввысь. Можно было выпрямиться, расправить плечи. Вот только почему-то не хотелось. Едва ощущение погони и немедленно грозящей мне гибели отступило, как навалилась накопившаяся усталость, вызванная ранами, физическим и нервным перенапряжением.