Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

— Но разве такое не случается постоянно? В конце концов, эти люди находятся здесь на положении заключенных. Неужели они не пытаются протестовать? Хотя бы в первое время?

— Да, — согласился мистер Аристидис. — Это вполне естественно и неизбежно, когда птичка впервые попадает в клетку. Но если клетка достаточно велика и в ней есть все необходимое — подстилка, семена, вода, ветки, — птица в конце концов забывает, что когда-то была свободной.

Хилари содрогнулась:

— Вы пугаете меня.

— Здесь вам предстоит многое понять, мадам. Позвольте вас заверить, что, хотя прибывающие сюда люди имеют различные убеждения и поначалу бывают разочарованы и недовольны, со временем они все будут подчиняться установленным правилам.

— Вы не можете быть в этом уверены, — возразила Хилари.

— В этом мире ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным. Но на девяносто пять процентов я ручаюсь за свои слова.

Хилари смотрела на него с чем-то весьма похожим на ужас.

— Какой-то кошмар, — сказала она. — Прямо машинописное бюро. Только у вас здесь бюро мозгов.

— Вот именно. Вы попали в самую точку, мадам.

— И в один прекрасный день вы намереваетесь продавать ученых из вашего бюро тем, кто больше заплатит?

— В общем, это основополагающий принцип, мадам.

— Но вы не можете присылать клиентам ученых, как машинисток!

— Почему бы и нет?

— Потому что, как только ваш ученый снова окажется в свободном мире, он откажется работать на нового нанимателя.

— Это верно, но до определенной степени. Ведь можно принять кое-какие меры.

— Что вы имеете в виду?

— Вы слыхали о лоботомии, мадам?

Хилари нахмурилась:

— Это операция на мозге, не так ли?

— Так. Вначале ее применяли для лечения меланхолии. Постараюсь не употреблять медицинских терминов, чтобы вам было понятно. После операции пациент больше не пытается покончить с собой, избавляется от чувства вины, угрызений совести. Он становится беспечным и, как правило, послушным.

— Но ведь успех бывает далеко не стопроцентным?

— В прошлом — да. Но мы достигли здесь огромного прогресса в этой области. У меня тут три хирурга — русский, француз и австриец. Путем различных манипуляций с мозгом они уже приближаются к состоянию, когда послушание будет можно гарантировать, а волю — контролировать без всякого ущерба для умственных способностей. Полностью сохраняя интеллект, человек будет выполнять любое приказание.

— Но ведь это ужасно! — воскликнула Хилари.

— Полезно, — мягко поправил Аристидис. — Ибо пациент будет счастлив, всем доволен и не станет испытывать тревог и страхов.

— Я не верю, что это когда-нибудь случится, — с вызовом сказала Хилари.

— Простите, chere madame, но вы едва ли достаточно компетентны, чтобы рассуждать на эту тему.