Дикарь [СИ]

И жар его накатывает волнами.

— И как он? — Миара дергает за рукав, взглядом указывая на дикаря, который держится чуть в стороне, не сводя взгляда с юного барона.

Де Варрен.

Мальчишка, который слишком молод, чтобы и вправду удержать власть. И все-то понимают. Баронесса, что смотрит на сына с любовью, но за нею видится и страх. За него. Старик, на лице которого застыла торжественная маска.

Арвис.

Стража.

Дворня.

Их сомнения явны. И ощущаются.

— Пока сложно сказать, — почему-то Винченцо не хочется говорить о человеке, который выделяется среди прочих. И ведь сложно сказать, чем именно он выделяется.

Невысок.

Худощав.

Сутуловат. Он похож на людей, разве что мелкие детали выдают иное происхождение. Но если не присматриваться, то похож. И все же есть что-то в его позе, в его манерах, слишком уж инаковое.

Что?

— Не трогай, — Винченцо покачал головой. — Я дал свое слово.

— Это ты зря.

— Нет. Миара, пожалуйста.

— Успокойся, — она нежно погладила его по руке. — Я не собираюсь его убивать.

Винченцо ей поверил, вот только спокойствия это не добавило. Меж тем действие разворачивалось. Вот баронесса поднесла шкатулку.

И на свет вновь появилась корона.

Алые камни пульсировали нервным рваным ритмом. Показалось вдруг, что корона эта слишком велика для мальчишеской головы, что вот-вот и проскользнет она, повиснет дурацким обручем на шее. Но нет. Не проскользнула.

Не повисла.

Села.

Сдавила голову и мальчишка скривился от боли. А дикарь покачнулся вперед. Все его тело напряглось, и появилось ощущение, что еще немного и он не выдержит, сорвет проклятый венец с головы подопечного.

— Все хорошо, — де Варрен смахнул тонкую нить крови, что потянулась по виску. — Все хорошо. Так надо.

Пульсация ускорилась.

Усилилась.

И Винченцо услышал тонкий нервный звук, который буквально сводил с ума. Этот звук пробивался сквозь привычный уже грохот барабанов. И те, сколь ни силились, не могли защитить от него. Звук был тонким.

Злым.

Он разрывал изнутри.

И не желая слышать его, Винченцо зажал уши руками. Рядом охнула, падая на колено, Миара. И не только она. В руку же барона легла держава.

Звук сделался громче.

Резче.

Невыносимей. И тело перестало слушаться. Это тело согнулось, желая одного — лечь на камни. А потом все прекратилось.

Наступившая тишина показалась еще более тяжелой, чем этот звук-крик.

— Приветствуйте, — ломкий мальчишеский голос пробился сквозь полог беззвучия. Вызвав новый приступ боли. — Приветствуйте нового владыку де Варренов.