Двадцать четыре секунды до последнего выстрела (СИ)
- Автор: Коновалова Екатерина Сергеевна Avada_36
- Язык: русский
- Жанр: Триллеры
Электронная книга - «Двадцать четыре секунды до последнего выстрела (СИ)». Краткое содержание книги:
Себ присел на стол, опёрся на него руками и зажмурился. Вот теперь стало больно.
— У меня есть дочь. Ей десять. Она живёт с бабушкой… моей бывшей тёщей. И родители у меня есть.
— А где мать девочки?
— Погибла.
— Ваша дочь должна знать, что с вами всё в порядке, — сказала Рейчел Эдисон и положила небольшую ладонь Себу на плечо. — У меня тоже есть дочь, ей тринадцать. Она сошла бы с ума от беспокойства, если не могла связаться со мной. Давайте поработаем вместе, хотя бы ради… как её зовут?
— Сьюзен. А вашу?
— Хэлен.
— Хорошо, — пробормотал Себ. — И простите… миссис Эдисон?
— Мисс, всё было верно. Мы договорились?
Кажется, сила воли Себа закончилась, и он просто согласно кивнул, а потом подписал какую-то бумагу, даже не читая.
— Вот, — просто улыбнулась мисс Эдисон, — теперь я ваш официальный представитель. В моей ответственности будет сбор документов и юридические процедуры, а также передача дела барристеру для выступления в суде.
Как давно вас задержали?
— Вчера вечером, — ответил Себ, прикинув примерно. Если честно, он даже не помнил, было ли светло, когда он заходил в здание Скотланд-Ярда, — я сам сдался.
— По закону, вас не имею права задерживать более чем на тридцать шесть часов до передачи дела в суд, — объяснила мисс Эдисон. — По особому решению возможно продление этого срока до девяноста шести часов, но в вашем случае, учитывая письменное признание, этого не требуется. Не позднее девяти утра шестого июля вы должны предстать перед судом, который… — она чуть сбилась с делового тона, — ничего не решит, конечно. Дело отправят на доследование. Вас определят в камеру предварительного содержания в городской тюрьме. После этого у полиции будет восемь дней, чтобы собрать улики и подготовить дело. Если они не справятся, потребуется получить разрешение суда на продление постановления о заключении под арест. Максимальный срок, который может пройти до окончательного разбирательства…
— Семьдесят дней. Сто двенадцать — в особых случаях и по решению суда, — вздохнул Себ. — Я планировал стать полицейским. Учил это всё.
— Славно, — улыбнулась мисс Эдисон. — Я буду настаивать на том, чтобы суд состоялся завтра. И чтобы к вам был приставлен офицер по надзору. Вы ели сегодня что-нибудь?
— Вчера ел. Сэндвичи. Я не голодный.
— Тем не менее, вы должны иметь возможность есть трижды в день. Я…
— Мисс Эдисон. Мы можем лучше закончить разговор с инспектором Меддоком? Я бы не хотел откладывать.
Похоже, эта идея не очень нравилась мисс Эдисон, но всё-таки она согласилась и пообещала организовать встречу с инспектором. И всё продолжилось. Почти так же, только иногда мисс Эдисон пыталась его перебить.
— Давайте к Джиму Фоули, — объявил Грегсон, явно недовольный чем-то, — что там с ним и как?
— Получив приглашение от Клауса Джордана, я не знал, на кого буду работать.
— То есть он ввёл вас в заблуждение? — резким деловым тоном спросила мисс Эдисон.
— Нет. Я просто не знал имени босса. Мне было… всё равно. Мы заключили фиктивный договор, чтобы у меня была официальная должность в законной фирме — «М-Корпорейшн». Позднее мой босс имитировал свою смерть, но это не помешало ему вести дела… в чём бы они не заключались.
— То есть в суть его деятельности вы не были посвящены? — уточнила мисс Эдисон.
— Я выполнял приказы.
Себ продолжал говорить. Про мисс Перси.
Ночь, кровь, которая проступала сквозь асфальт, превращая Лондон в разрушенный бомбёжками Катар. Боль в боку, где давно зажил шрам. Драка. Себ помнил это всё в таких деталях, о которых даже и не подозревал. Но они не интересовали инспектора Мэддока, поэтому он пропустил их, перейдя сразу к следующему выстрелу.
Они смешивались в голове. Однотипные задания сливались вместе, но Себ расцеплял их, преодолевая внутреннее сопротивление. Там, где он не знал имён, добавлял внешность. Описание квартир и офисов.
— Джим Фоули был одержим режиссёром по имени Александр Кларк, — в какой-то момент добавил Себ.
Мэддок поставил диктофон на паузу и сказал отрывисто:
— На сегодня достаточно, вас проводят в камеру.
— Двадцать минут с моим подзащитным, после я обсужу с вами условия передачи дела в суд, — потребовала мисс Эдисон. Когда Мэддок захлопнул дверь, она спросила:
— Почему вы пришли в полицию? Почему сейчас?
— Джима Фоули больше нет, — честно ответил Себ.
— Вы боялись его?
Себ покачал головой.
— Да, мистер Майлс, — вздохнула мисс Эдисон, — вы мне не помогаете.
— Я не хочу, — пожал он плечами. — Я сам пришёл сдаваться полиции. Говорю правду.
— Сейчас вас отвезут к месту предварительного заключения. Дайте мне телефон ваших родителей или тёщи, я свяжусь с ними, чтобы вам привезли одежду и смену белья, — она чуть наморщила нос, — рекомендую использовать её по назначению.
— Простите…
— Пустяки, — она снова вернулась к деловому тону, — завтра утром я приеду к вам, и мы обсудим линию защиты. И будет известно время суда. Но пока у вас одна задача.
— Переодеться? — спросил он с улыбкой.
Она улыбнулась:
— Две. Ещё выспаться. У нас много работы впереди.
— Я не пойму одного… — сказал он задумчиво. — Я тут, сидя рядом с вами, рассказывал, как убил сорок семь человек. Ну, ладно, положим, первый десяток вы пропустили, но суть не меняется. И вы ещё со мной шутите?
Он сам испытывал по отношению к себе что-то вроде отвращения. Но сказать, что это именно за чувство, не мог.
— Во-первых, — строго сказала мисс Эдисон, — юмор — это профессиональная защита от стрессовых ситуаций. Очень помогает, рекомендую. А во-вторых, — её голос смягчился, — пока я больше верю Грегу, чем вам. Вы хороший парень.
Себ решил, что у него нет желания спорить с ней.
Александр: двадцать девятая часть
Александр подозревал, что эта картина останется с ним навсегда. Она не пугала, не ужасала, просто оставалась под веками, вспыхивала всякий раз, как он закрывал глаза: красная светлая кровь, которая кажется темнее на асфальте, и крупные зелёные осколки, блещущие в этой крови. Зелёное глянцевое в текучем красном. Он не хотел бы помнить эту картину. И ещё больше он не хотел находить в ней красоту, потому что единственный, кто мог бы её оценить, перестал существовать.
Ему потом сказали, что тело пропало. Что его звонок в полицию до полиции не дошёл, что скорая не приехала. Александр совершенно не удивился. Джим прекрасно режиссировал все значимые события, было бы странно, если бы он пустил на самотёк смерть.
Он убил Джима.
Вот вам, пожалуйста, сила искусства. Глядя на кровь, заливающую осколки Мишель, Александр думал о том, что мог бы догадаться.
Без фильма Джим не пришёл бы на встречу. А после фильма пришёл уже не Джим.
Александр не был уверен в том, сколько дней он провёл в оцепенении. Во всяком случае, он ел, спал, отвечал на телефонные звонки, принимал душ по необходимости — в общем, куда лучше следил за собой, чем в периоды тяжёлой хандры. Собственно, хандры и не было. Он даже не горевал в полном смысле слова, не переживал утрату — не утрату Джима как человека, конечно.
В какой-то момент он включил «Стеклянную стену». Он ненавидел смотреть свои фильмы так скоро после выхода в прокат, но провёл два часа перед экраном, не отвлекаясь и не отводя взгляда.
Джим ведь понял!
К сожалению, одного понимания оказалось мало. Как и в случае с «Мёртвыми любовницами», Джим понял фильм куда глубже, пропустил его через себя так, как не мог этого сделать сам Александр. И фильм измочалил его, стёр в труху.
Когда пошли титры, Александр вспомнил их первый разговор с Джимом, то самое обсуждение «Любовниц», его слова о том, что Грэхам мог получить всё, о чём мечтал, и именно поэтому не желал жить больше.