Танцующий лепесток хайтана (СИ)

— Много лет назад я украл тот платок, который ты вышил для Ши Мэя, — внезапно сказал он, и, наткнувшись на недоуменный взгляд Мо Жаня, со вздохом объяснил. — Платок с вышивкой. Ты собирался подарить его Ши Мэю в тот последний год, когда я прогнал вас обоих. За пару месяцев до этого я украл его, потому что… мне хотелось получить хотя бы что-то, что приблизило бы тебя ко мне. Я думаю, я любил тебя ещё тогда… или даже раньше…

— Чу Ваньнин, я… — Мо Жань внезапно закашлялся, давясь кофе.

— Да, думаю, я влюбился ещё раньше, — продолжил Ваньнин, игнорируя кашель Вэйюя. — Именно потому я решил прекратить заниматься с тобой. Это было непорядочно… ты приносил мне печенье, уделял столько внимания, в то время как я… думал о тебе, и все эти мысли были недостойными. Мо Жань… ты был важен для меня уже тогда, и мои чувства к тебе были… не такими, как ты думаешь.

— Чу Ваньнин!...

— Я не мог позволить себе быть с тобой тогда. И теперь, когда твоя карьера оказалась под угрозой, я снова сделал выбор, который считал правильным только из любви к тебе… понимаешь?.. — продолжал Чу. Теперь он говорил быстро, как если бы опасался, что Мо Жань его остановит. Несколько раз парень пытался уже перебить его — но он не собирался позволить ему это сделать.

Ему казалось, его сердце перестанет биться, если он замолчит.

Эти слова… Мо Вэйюю следовало услышать их намного раньше.

Парень не верил в то, что Чу Ваньнин мог его любить.

Подумать только… а ведь Ваньнин действительно сделал буквально всё, чтобы Мо Вэйюй никогда не смог заподозрить его в каких-либо чувствах. Более того… он проделывал это с самого начала.

Считал, что им обоим будет так проще.

— Я хочу, чтобы ты знал об этом. Прошлой ночью я хотел показать тебе свои чувства, но всё вышло… не так.

— ...Не так? — Мо Вэйюй приподнял брови. Казалось, на мгновение он потерял нить.

— Я довёл тебя до слёз.

Чу Ваньнин помрачнел.

— Чу Ваньнин… — Мо Вэйюй жадно сглотнул, а затем вдруг отчётливо проговорил, — ...тот платок… я помню его. Я тогда вышил его для тебя.

Его взгляд впился в лицо Чу Ваньнина с немым вопросом, как если бы он только что что-то спросил — но Чу так и не понял сути.

— Я готовил для тебя печенье потому, что влюбился в тебя, — продолжил он, когда так и не дождался от Ваньнина какой-либо реакции. — Ты… выбрасывал его, и я не был уверен, почему ты так поступаешь.

— Я не мог иначе, — Чу Ваньнин покачал головой. — Ты был глупым подростком. Что я, по-твоему, должен был делать, если… если… — он запнулся, не зная, как облечь в слова весь ужас того периода.

Мо Жань продолжал вопросительно смотреть на него.

— Ты был единственным кроме Хуайцзуя, кому я позволил находиться рядом… но ты был моим учеником, — попытался объяснить Ваньнин, но это было совершенно не то, что он на самом деле тогда чувствовал.

Он знал, что полюбил Мо Жаня — и не верил, что они смогут быть вместе.

Не после того, что ему пришлось пережить в Жуфэн.

Считал, что Мо Жаню следует обратить внимание на кого-нибудь еще — но, как только появился Ши Мэй, всё стало только хуже, потому что он не мог избавиться от ревности.

Чу Ваньнин никогда не был святым — по правде, ему следовало бы гореть в аду за те мысли, что его порой посещали, когда он думал о Мо Вэйюе.

— Хуайцзуй говорил тебе, как тяжело я перенёс твой уход. Он не солгал… но… вероятно, ты не знаешь, как сложно мне до этого было находиться с тобой рядом и при этом знать, что я не тот человек, с кем тебе стоит быть вместе, — закончил Ваньнин.

Это было самое близкое к правде, что он мог позволить себе произнести вслух.

Мо Жань неожиданно опустил глаза.

— Но ты — именно тот человек, — он замер. — Я не знал этого… Ваньнин, я не знал.

Он вдруг резко покачал головой, словно не мог поверить в подобное. В его словах читалась растерянность. Он словно пытался за что-то просить прощения — но сам не был уверен, за что.

— Разумеется, я не хотел, чтобы ты знал об этом, — Чу поджал губы, — и ты не мог ничего знать, Мо Жань. В этом нет твоей вины… я говорю тебе всё это лишь для того, чтобы ты перестал думать, будто твои чувства являются обузой. Меня не за что любить, и, по правде… я даже не уверен, что умею проявлять любовь так, как тебе хотелось бы. Во мне, вероятно, нет того, что ты ищешь, но… я действительно тебя люблю. Как умею. Разве я не говорил тебе?..

— Говорил… — Вэйюй продолжал смотреть прямо перед собой. Он не отпил из стакана ни одного глотка, так что кофе давно остыл.

— Нам нужно ехать, — продолжил Ваньнин как ни в чем не бывало, предпринимая очередную попытку сменить тему.

Мо Жаню, очевидно, было некомфортно узнать о чувствах Чу Ваньнина — мужчина мог это понять, ведь сам он жил наедине со своей болью так долго, а Мо Жань… он понятия не имел, насколько глубоко в его сердце проникла эта заноза, и как долго она отравляла его жизнь.

Ваньнин перестал обращать внимание на собственные чувства и желания только потому, что знал: стоит ему это сделать, и он рискует потерять рассудок. Его отстранённость имела вполне конкретное объяснение, но… знал об этом до сих пор лишь он сам.

— Да, я расчищу путь к дороге, — кивнул Мо Вэйюй.

Он набросил на себя курточку и вышел из машины, кое-как открыв заднюю дверцу.

Спустя полчаса они уже выехали на трассу — и весь остаток пути к болезненной теме не возвращались.