Творцы
- Автор: Штенье Робин, Кросс Талани
- Серия: Демон Максвелла #1
- Язык: русский
- Жанр: Городское фэнтези
Электронная книга - «Творцы». Краткое содержание книги:
«Меня не интересует, что думает твоя мать! Ты чего хочешь? В Сорбонну или в СПбГУ?»
Да, точно. И еще одно очко в пользу Петра Евгеньевича, которому было важно ее мнение.
— Просто тупая, — Лана в упор посмотрела на Сецуну, тот недобро усмехнулся и сделал ход.
— Не пытайся обмануть, что тебе не страшно. Раз ты здесь, значит, вернула себе огонь. А раз вернула, то уж наверняка научилась бояться.
«Бояться не стыдно! — Петр Егеньевич ударил кулаком по столу. — Это твой стоп-кран! Природа не зря научила человека трусить. Бойся! Не умеешь — учись!»
Это было уже после того, как Лану выписали из больницы. У Милы тогда тоже были проблемы со здоровьем, и Петр Евгеньевич боялся за них двоих: Мила продолжала рисовать, несмотря на температуру, Лана выходила на ночные прогулки, хотя вполне могла забыть, кто она, и где находится. Он звонил дочери и ругал ее за каждый сделанный взмах кисти, а за Ланой и вовсе приставил охрану. И даже сейчас она не могла понять, только лишь за жизнь Милы он волновался? Или за Лану тоже, без всякой подоплеки проведенного Лин Веем ритуала?
Она повторила за Сецуну новый ход. Тот поднял на нее злой взгляд, а потом вдруг расплылся в своей устрашающей улыбке.
«Теперь он применит тактику, с помощью которой загонит меня в ловушку моими же ходами», — обреченно подумала Лана и посмотрела на големов. Те стали как будто бы ближе. Или это у ее страха глаза в лучших традициях аниме?
Через несколько ходов опасения подтвердились, и Сецуну, уже занес руку, чтобы убрать ее фишки, но вдруг замер. Шанкьяхти! Стоило догадаться, что она не станет просто стоять и ждать, а попытается выбраться отсюда, хотя бы в одиночку. Да и зачем ей Лана, когда та теперь «осквернена»?
Мясные големы, хоть и вызывали ассоциации с пауками, прыгали не хуже кузнечиков. Пусть их понадобилось целых двое, чтобы припечатать Шанкьяхти к земле, но все равно еще четверо были свободны, а чтобы расправиться с Ланой, хватит всего одного.
«Я слабая, — обреченно подумала она. — Только и умею, что плакать и ждать чужой помощи».
— Надо было тобой заняться чуть раньше, когда ты караулила возле лестницы, — Сецуну разочарованно покачал головой. — Ведь кому, как не тебе, украшать мою коллекцию? Она же началась исключительно благодаря твоему упрямому желанию исправить сделанное твоей матерью.
Шанкьяхти ударила. Голем-Игорь завизжал своим человеческим голосом, словно его легкие не сгнили внутри грудной клетки, и высохшая кожа не хранила внутри их прах. Лана отвернулась и зажмурилась, не желая ничего видеть — хватит с нее воспоминаний о череде вероятностей. Голос не оборвался, продолжая визжать просто к нему добавился болезненный крик самой Шаны. По доске ударили фишки, обозначая завершение хода.
— Твоя очередь, трусиха, — объявил Сецуну.
— Я отказываюсь, — не открывая глаз, сказала Лана.
Видеть, как к ней приближается собственная оскаленная смерть, не хотелось.
— Ходи!
— Да какой смысл?! — заорала она в ответ.
— Никакого, как и во всей твоей жизни. Лучше бы твое сердце пересадили Миле, как и планировалось. Тогда бы и ученик Лин Вея не стал бы сбегать из Шамбалы, пытаясь реализоваться в мире людей. Ты испортила парню жизнь. Как и своим родителям. Знаешь, сколько твоя мать хотела умереть, когда твой пьяный отец исполнял свой супружеский долг, а вместо предварительных ласок были тумаки и затрещины? А оставшаяся навсегда психологическая травма у твоего брата? Случилась бы она, если бы любящему папочке не пришлось брать на себя грех совершенного им убийства? А ведь Артур Грем пришел тогда за тобой. Сколько творцов погибло из-за вылазок векш, пытающихся найти тебя, сколько от рук друг друга, в попытке заполучить особенного ребенка? То, что в тебя запихали силу, которой ты не можешь воспользоваться, еще не делает тебя особенной. Ходи.
Как будто она не думала обо всем этом — что в детстве, что потом. Что нет ничьей вины в том, что она осталась совсем одна, когда решилась на ставшее роковым свидание с Игорем. А Дэн… Дэн…
Рука проехалась по доске, скидывая фишки — свои и чужие. Големы дернулись. Сецуну поднял указательный палец вверх, останавливая их.
— Никто не придет спасти тебя, — зрачки Сецуну стали вертикальными линиями, рот оскалился в зловещей ухмылке, с уголков губ капала ядовитая слюна, прожигая дыры на замызганной кашае.