Сны хрустальных китов

Отдал мне Вайлех тулуп свой, в котором я до дома и добралась, да как была — упала на лежанку, забывшись ненадёжным сном. И по сию минуту не смогла забыть тот сон. Передо мной тьма простиралась неведанная, словно чешуя рыбья перламутром поблёскивая. И во тьме той странного вида корабль плыл, да таких кораблей ни один человек прежде не видывал. Вместо парусов — громадная бочка приделана, вместо вёсел — пасти, пламя изрыгающие. Никакая буря тот корабль потопить была не способна, никакой штиль ему был не страшен.

Словно тень бестелесная, прошмыгнула я на диковинное судно, и стала бродить по нему. Будто в улей осиный попала. Люди туда-сюда бегают, все в одеждах богатых, серебром расшитых. Но куда бы я ни шла, нигде не могла остановиться, звал меня голос один-единственный. Голос, что возлюбленному моему принадлежал:

«…я молю тебя».

— Не умоляй, милый. Долг свой сполна отплатил ты.

«…я хочу у тебя спросить».

— Не спрашивай. Ответ тебе и самому известен.

«…я сбился с курса».

— Не сбился. Все дороги, которыми бы ты не пошёл, все ко мне ведут.

«…я скучаю по тебе».

— Я с тобою, дорогой. В каждом дуновении холодного ветра, в каждом скрипе и каждом шорохе древесном. И никогда тебя не оставлю.

— Я найду тебя. Я иду к тебе. Я вернусь к тебе.

«…никогда»

Он сидел спиной ко мне, склонив свою голову. Лента тонкая пряди его светлые собрала, да не все. Другие лицо усталое прикрыли, пологом рваным занавесили. Протянула я к нему руку свою с зажатым в ней колокольчиком, и звон его разлился по тесной комнатке, затопил её водою солёной, да со слезами во тьму бесконечную вылился. Обернулся ко мне Османт, и от тоски его мне самой так грустно сделалось, что не выдержала я взгляда этого. Метнулась прочь из клетки-каюты, прочь с корабля.