Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

– Так точно.

– Вы свободны, идите и выполняйте задание.

Верховный агент, с лёгким, но сдерживаемым, недовольством вышел из скромного кабинета. Канцлер остался в одиночестве.

В кабинете вновь тихо, план по восстановлению восточной Иберии был практически готов, его нужно было всего лишь немного доработать, а завтра зачитать перед Буле, выслушать предложения и утвердить в единоличном решении.

Канцлер опрокинулся на кожаную спинку кресла. Послышался характерный звук кожаного скрипа. Мужчина закрыл глаза и позволил себе немного отдохнуть, дав себе провалиться в не самые приятные воспоминания, но, как он думал, оправдывающие Лорд–Магистрариуса.

Это был холодный и воистину ужасный день и правитель помнит его очень хорошо, но в то же время в душе полыхает желание забыть эту гнусь. Его тогда вывезли из лечебницы для психически больных людей, под дождём его пронесли, к какой–то машине и запихали туда. Потом тьма. Следующий отрывок которые есть в памяти – как его вытащили из этой машины два жлоба в военной форме. Шёл ледяной дождь, дул порывистый и, если можно так выразиться, жестокий ветер. Он оказался на какой–то очень богатой и роскошно устроенной вилле. Его выволокли из машины и потащили в эту виллу. Одежда на нём висела подобно тряпкам и была очень неудобной, а дождь такой сильный, что каждая капля отдавалась болью, но он не обращал на них внимания. Вкус к жизни почти потерян. Правителя занесли в эту виллу и бросили в первое попавшееся кресло, словно швырнули жалкого щенка. Он помнил, как сжался в этом кресле, подобно тому, как котёнок сжимается от страха, свои ноги он поджал к себе и пытался как можно глубже усесться в кресло, а под великоватой одеждой пытался спрятаться.

Будущий Канцлер не видел окружающего интерьера, он уставился только в одну точку – несостоявшийся правитель смотрел только на впереди стоящий столик со стеклянной крышкой и хрустальной пепельницей, заполненной дорогим пеплом от сигар. Через несколько секунд к нему подошёл один человек. Он был низкого роста, лысоватый и крупного телосложения. На нём был дорогой костюм, сделанный из шёлка малинового цвета, а пиджак отделан бархатными элементами. Тяжёлое дыхание этого человека отчётливо отдавалось по всей комнате, кряхтя и подминая пузо, склонился и нагло, заговорил.

– Ну, народный благодетель, как ты после дурки? Говорить ещё можешь? – С нескрываемым презрением, не жалея Канцлера, в голосе сказал мужчина.

– К–к–кто в–в–вы? – тяжело, еле выговаривая слова, лепечет Канцлер.

– Ну, я смотрю, ты хоть говорить не разучился, гнида.

Неожиданно раздались тяжёлые шаги по комнате, и в неё вошёл ещё один человек.

– Помягче с ним, мы ж не хотим, что б он здесь концы откинул, – с ярым сарказмом и довольной улыбкой молвил человек, который только что вошёл.

Этот человек был одет и выглядел как–то по знакомому для канцлера. Высокого роста, крепкого телосложения, длинное бежевое пальто и грубые бесцветные брюки.

– Ротмайр, ты всегда слишком мягок, – улыбнувшись, и поучительно упрекнул человек в малиновом пиджаке. – Понимаешь, нужно быть наглым, чтобы в жизни урвать свой кусок, а если появляется шанс урвать ещё и чужой ломоть счастья или его вообще оторвать другого вместе с тем, что есть, то этим шансом непременно нужно воспользоваться