Сны о красном мире

– … не ждал, что появишься… – голос просачивался сквозь туман, сначала похожий на шелест, но постепенно набирающий силу.

Окружающее возникало… формировалось из уплотняющихся красно-багровых клубов постепенно принимая облик обычной комнаты, даже, скорее кабинета: стол, два кресла, стеллаж, сдержанная обивка, однотонный ковер… Девушка провела рукой по стене – туман взвихрился, нарушая рисунок пересекающихся ромбов, закручиваясь дымными спиралями, как перемешанная с мелким песком вода. У будто бы окна спиной к Милии стоял…

Туман вился у его ног преданным псом. Обернулся, его удивление…

…Сарк.

…эхом отдалось в голове. По стенам и потолку более светлой полосой затухая, прокатилась волна.

– … и не думал, что это ты.

– Где я…

– Здесь не обязательно произносить…

Так?.. И где же? – отозвалась Милия, кажется, это называлось мыслеречь.

Сойлиец удовлетворенно кивнул и посторонился, давая девушке возможность посмотреть в окно.

Внизу, далеко, зиял разлом, заполненный туманом. Острые обломки скал щерились зубьями. Сквозь разрывы в багровой пелене проглядывали руины города: остовы башен, словно обгрызенные пластины террас, соты домов, лишенных стен, лестницы, ведущие в никуда.

Мы в Оаморра-Дар. А это Дар-Кан. Был.

Сарк развел руками, словно раздвигая полог и туман вокруг резко опал. Холодный злой ветер вышиб из глаз слезы и мгновенно выстудил одежду. Милия пошатнулась, она стояла на верхней площадке сложенной из массивных каменных блоков башни. Крыши не было. Над остатками стены скрюченными пальцами торчали обломанные стропила, вместо лестницы – черная дыра провала. Мгновение и снова обивка в ромбы, стол, кресла…

Садись, – образ-жест.

Девушка подчиняется, в ушах все еще звучат отголоски ветра. Сарк садится и сам. Напротив.

Думал, что Солар заглянул… Решился таки… – комната снова мигнула, ковер под ногами девушки слегка поплыл, раздражение Сарка отдалось неприятной вибрацией где-то внутри. – Ну, конечно… связь…

Продолжало вибрировать, Милия поморщилась, словно внезапно заломило зубы, как от ледяной воды. Источник вибрации тянулся вовне… к туману.

Страх, – образ-чувство.

Сарк поймал взгляд, и стало… спокойнее.

Не бойся. Это твое зерно, оно спало, а теперь проснулось.

По комнате мерцанием разлилось удовлетворение. Сарка? Тумана?

Он живой? – девушка чувствовала в тумане нечто… суть…

Живой. Он-я. И многие еще. И Солар, пусть и противится этому. И, теперь, ты… Что тебя привело?

Что привело? Вопрос, встреча, книга, хранившаяся в роду Джен несколько поколений и переданная в дар по праву крови и силы…

Вопрос…

И туман отозвался, являя картину, как две капли похожую на виденное из окна. Разлом, полный тумана. Разломы. И города в руинах. Раздоры. Беженцы. Паника и ужас. Последний уцелевший город и лес мачт, застилающих горизонт. Великий исход народа Земли-за-Морем. Клятва на крови о молчании, и поднятые в последнем прощании руки тех, кто оставался, чтобы спаслись многие другие.

Сарк был доволен. Зерно активно. Отголоски видений, что впитывала сейчас девушка, мелькали на краю сознания, но ей, пожалуй, хватит.

Щит! – образ-побуждение.

Милия отозвалась мгновенно, и золотая грань отрезала сознание от образов катастрофы.

– Молодец. Дар устойчивый и сильный. Реагируешь почти мгновенно, – теперь Сарк воспользовался обычной речью. – Тебя было бы интересно учить…

– Вот уж нет, – ответила девушка, удивляясь, как странно звучит здесь ее голос, словно сложенный из множества оттенков эха. – Ты мне… бесконечно неприятен.

Смех его раскатился, отразился от стен, те пошли волнами, вспучились, превратились в то, чем были, и Милию дернуло прочь, пока расслоившееся на части сознание не собралось воедино там, откуда вывалилось в туман.

Беседка тонула во мраке, все тело затекло и замерзло, пальцы, сжимающие книгу, едва сгибались. В парке, несмотря на темноту, было многолюдно. Кого-то искали.