Гитл и камень Андромеды

Учительницы от Мейки без ума и ставят «отлично» там, где и «посредственно» — завышенная оценка. Девочки таскают за ним его портфель, дружки глядят ему в рот, а нас с Шукой он без труда обводит вокруг пальца. И вот доказательство божественной легкости, дарованной моему сыну для забавы и обмана: он часто опаздывает, а порой и просто забывает прийти туда, где обещал всенепременно быть, но небо каждый раз подкидывает ему оправдание. Опоздал на урок — у учительницы заболел ребенок, урок отменили. Опоздал в театр — задержали представление, потому что осветитель заболел, актриса сломала каблук или кому-то почудилось, что в мусорный ящик подлюжили бомбу. Опоздал записаться на тест — компьютер испортился, приходите завтра.

И разве только опоздания?! А Мейкина неудачная контрольная, которую сын учительницы, на наше счастье, выпустил в окно в виде воздушного змея? А школьный дебош, который только потому и не закончился исключением моего сына-зачинщика из школы, что учительский совет ровно в тот день и час объявил забастовку?

Глядя на Мейку, я фантазирую, что многострадальная душа реб Зейде, созданная в предвечные времена и прошедшая все положенные и неположенные трансмиграции в иссохших телах мудрецов, пророков и аскетов, просто получила заслуженный отпуск и была послана к нам, чтобы отдохнуть и повеселиться.

Знать бы, какой длины отпуска дают заслуженным душам. Впрочем, зачем мне это знать? С тех пор как Гитл была призвана и некому мне объяснить, что из чего проистекает в моей жизни и что к чему ведет, все встало на свои места.

Вот недавно, гуляя по яффской набережной, мы с Шукой вдруг остановились, словно нас оглушило. Лихо огибая другие лодки, кораблики и катера, болтающиеся в бухте, в море выходила белая яхта. А на ее борту красовалась выведенная красной краской надпись по-русски и по-английски: «Андромеда».

— Неужели Женья? — спросил Шука. — Проверим?

Я пожала плечами и отрицательно помотала головой. Не в том смысле, что «не-Женья», а в том, что «ничего не хочу об этом знать».

А Гитл все-таки вмешалась в нашу жизнь еще раз, надеюсь, последний. Когда у нас родилась первая дочь, мы назвали ее Эстер и звали Тера, как называл свою возлюбленную Марек Брыля. Шука объяснил мне, что Гита, Гитл — имя галутное. Израильским детям такие имена не дают. Дети в садике будут смеяться, и первая же воспитательница переименует девочку в Тову, что, как и Гитл, означает «хорошая». Но годам к пяти Тера, существо упрямое и самостоятельное, объявила, что ее будут звать так, как зовут воспитательницу в детском садике. А воспитательницу звали Гита.

Мы с Шукой переглянулись и рассмеялись.