Главный противник. Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ

Шебаршин вместе с председателем КГБ Владимиром Крючковым принадлежал к числу тех, кто считал, что Наджиб удержится у власти гораздо дольше, чем это думали скептики. Пессимисты отводили афганскому лидеру один-два месяца, прежде чем его армия развалится или взбунтуется и выдаст его. Но Шебаршин хорошо знал Наджиба и был убежден, что если уходящие сверхдержавы сумеют в каких-то формах оказать ему поддержку, Наджиб может заключить какие-то компромиссы и уцелеть в долгосрочном плане.

Он провел довольно много времени вместе с этим внушительным человеком, чтобы оценить его быстрый и гибкий ум. Может быть, ему даже удастся уцелеть, подумал Шебаршин. Но в глубине души он понимал, что Советский Союз бросит Наджибуллу. Именно поэтому он старался избегать тесного личного контакта с этим обаятельным афганцем, человеком весьма остроумным и любящим выпить — он предпочитал виски «Чивас ригал». Шебаршин бывал в доме у Наджибуллы, который жил на территории старого дворца. Он познакомился с его верной женой Фатан и его тремя вечно хихикающими дочерьми, для которых гость из КГБ был в диковинку. Сдерживая себя, Шебаршин избегал развития дружеских отношений с афганским президентом, хотя в любой другой обстановке они наверняка стали бы друзьями. Он даже решил не просить его автограф на их совместной фотографии. Это могло дать повод предполагать какие-то отношения, с которыми он не хотел иметь дело в будущем. Шебаршин решил держать контакт с афганским лидером в сугубо деловом русле. Так легче будет дистанцироваться от него, когда для этого придет время.

Между тем Кармаль примирился с тем, что произошло с Афганистаном. Судьба перенесла его из Кабула в Мазари-Шариф под защиту генерала Достума и, наконец, в Москву, где он, забытый всеми, проживет остаток своих дней. В Москве Шебаршин с ним никогда не встречался. И ему было стыдно смотреть, как закончится афганская эпопея, как Советы предадут своих старых друзей, как американцы будут давить, добиваясь безусловной победы, хотя непонятно было, что это будет означать. Шебаршин был убежден, что если бы американцы нашли разумный подход, они могли бы добиться взаимопонимания с Наджибом и это дало бы наибольшие шансы привести к миру. Но он также знал, что американцы на это не пойдут ни при каких условиях. В конце концов, думал он, они об этом пожалеют. Единственным альтернативным кандидатом на афганской сцене, который мог смотреть дальше опасных этнических конфликтов, был Ахмад Шах Масуд. Советы, подумал Шебаршин, могли бы найти общий язык с Масудом, но смогут ли пакистанцы и американцы? Видимо, нет, решил он. И об этом они тоже пожалеют.