Дом англичанина. Сборник
- Автор: Конрад Джозеф, Уайльд Оскар
- Год: 1989
- Язык: русский
- Год: Московский рабочий
- ISBN: 5-239-00409-9
- Переводчик: Татьяна Алексеевна Озёрская
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Дом англичанина. Сборник». Краткое содержание книги:
И от ощущения неловкости он снова кашлянул.
Они стояли в нескольких ярдах друг от друга и молчали.
— Что ж! — сказал он. — А… великолепно, великолепно! Ты… а… великолепна! А где мальчик?
— Вон он, — ответила она, указывая вниз, где в густой тени голенький карапуз собирал в кучу опавшие лимоны.
Отец рассмеялся странным коротким смешком.
— Ах да! Вон он! Вон, значит, где наш мальчуган! Чудно! — говорил он. Его подавленную, нервную душу охватил настоящий трепет. — Привет, Джонни! — окликнул он мальчика, но зов его прозвучал довольно слабо. — Привет, Джонни!
Ребенок глянул вверх, выронив из пухлых ручек лимоны, ничего не ответил.
— Думаю, лучше спуститься к нему, — сказала Джульетта, повернулась и уверенно пошла по тропинке. Муж последовал за ней, наблюдая, как быстро опускаются и поднимаются при ходьбе ее розовые, легкие бедра, чуть раскачиваясь в талии, как на шарнире. Он был ошеломлен от восторга, но вместе с тем до смерти растерян. Что ему делать с самим собой? В темно-сером пиджаке и светло-серой шляпе, с серым монашеским лицом застенчивого бизнесмена, он абсолютно не вписывался в картину.
— Он хорошо выглядит, правда? — сказала Джульетта, когда они продрались сквозь целое море желтых цветов кислицы под лимонными деревьями.
— А! да! да! Великолепно! Великолепно!.. Привет, Джонни! Ты узнаешь папочку? Ты узнаешь папочку, Джонни?
Он присел на корточки и протянул к мальчику руки.
— Лимоны! — прощебетал, как птичка, ребенок. — Два лимона.
— Два лимона! — подхватил отец. — Много лимонов.
Ребенок подошел и положил по лимону в раскрытые руки отца.
Потом отступил назад и посмотрел.
— Два лимона! — повторил отец. — Иди ко мне, Джонни! Иди и поздоровайся с папочкой.
— Папа уезжает? — спросил ребенок.
— Уезжает? Ну… ну… не сегодня.
И он подхватил сына на руки.
— Снимет пиджак! Папочка снимет пиджак! — говорил мальчик, очаровательно отстраняясь от его одежды.
— Хорошо, сынок! Папочка снимет пиджак.
Он снял пиджак и аккуратно положил в сторонку, затем снова взял на руки сына. Обнаженная женщина смотрела на обнаженного ребенка, которого держал на руках мужчина в рубашке. Мальчик стащил с отца шляпу, и Джульетта посмотрела на прилизанные, черные с сединой волосы мужа — не выбился ни один волосок. И совсем, совсем как в помещении. Она долго молчала, пока отец разговаривал с ребенком, обожавшим папочку.
— Что ты думаешь предпринять, Морис? — сказала она неожиданно.
Он быстро, искоса посмотрел на нее:
— А… в каком отношении, Джули?
— Да во всех! С этим вот! Я не могу вернуться назад на Сорок седьмую…
— А… — он колебался, — нет, полагаю, что нет… по крайней мере не сейчас.
— Никогда, — сказала она; последовало молчание.
— Ну… а… не знаю, — сказал он.
— Думаешь, ты мог бы приезжать сюда? — спросила она.
— Да!.. Я могу остаться на месяц. Думаю, я могу выкроить месяц, — он колебался. Затем осмелился вновь бросить на нее неизъяснимый, смущенный взгляд и вновь отвернулся, так что лица его не было видно.
Она посмотрела на него сверху вниз, ее чуткая грудь со вздохом вздымалась, словно ее колыхал легкий ветерок нетерпения.
— Я не могу вернуться домой, — произнесла она медленно. — Не могу уехать от этого солнца. Если ты не можешь приехать сюда…
Она оборвала на неоконченной ноте. Со всевозрастающим восхищением он, все меньше смущаясь, снова и снова украдкой поглядывал на нее.
— Да! — сказал он. — Это как раз то, что тебе нужно. Ты великолепна! Да, полагаю, ты не можешь вернуться.
Он думал о том, какая бледная, молчаливая была она в нью-йоркской квартире, как ужасно, как угнетающе действовала на него. Мягкая, робкая в отношениях с людьми душа, он был глубоко напуган после рождения ребенка ее жуткой, безмолвной враждебностью. Он понимал, что жена ничего не может с этим поделать. Так устроены женщины. Их чувства обращаются в свою противоположность, даже вопреки их собственной воле, это ужасно… ужасно! Ужасно, ужасно жить в одном доме с подобной женщиной, чьи чувства обратились в свою противоположность даже вопреки ее собственной воле! Ему казалось, что он раздавлен жерновом ее ненависти, с которой она ничего не в силах поделать. Она и себя раздавила, да и ребенка тоже. Нет, что угодно, только не это.
— А как же ты? — спросила она.
— Я? Ах, я!.. Я могу вести свое дело и… а… приезжать сюда в отпуск… пока ты захочешь оставаться здесь. Оставайся, сколько тебе хочется. — Он долгим взглядом уставился в землю, потом поднял смущенные глаза и почти с мольбой посмотрел на нее.