Мой любимый Метаморф

Энайя рядом покачнулась и захихикала, как пьяная, складки на лбу Талиэна разгладились, а все вокруг разом вздрогнули, доказывая, что устоять перед мощными ментальными эманациями странного шара не может никто.

Даже ракхарец, который к этому моменту уже поднялся на ноги, просто забыл о нас, словно мы с ним не дрались насмерть еще несколько минут назад. Он смотрел на шар с таким вожделением, что изо рта в буквальном смысле потекли слюни. Отвращение внесло черноты в мое сверхъестественное удовлетворение, и я краем сознания подумала, что такое влияние странного предмета очень опасно и может оказаться смертельной ловушкой.

И очень скоро мое опасение оправдалось.

Первым не выдержал Шин Орейн. Все величие его императорского облика (а этот облик, к слову, сохранился до сих пор) серьезно упразднилось выражением безумно горящих жадностью и нетерпением глаз. Он смотрел на шар так, словно был изголодавшимся волком, увидевшим, наконец, раненую овцу прямо на дороге в полном одиночестве и беззащитности.

Сделав несколько шагов вперёд, он протянул руки и, явно забыв о существовании кого-либо еще, прикоснулся к шару. Свет в шаре стал сильнее, а по рукам цвинна побежали молнии, на которые он не обратил внимания. Он смотрел вглубь шара невидящими глазами и даже не дышал.

Вдруг по воздуху распространились отчетливые ментальные волны, и на нас хлынули чувства обезумевшего цвиннского генерала.

Он действительно страстно жаждал власти. И действительно верил, что этим восстановит честь, доблесть и мощь своих прославленных предков. Но замахнулся он слишком на многое: ему вдруг приспичило завладеть не только родным Цвинном, но и другими населенными планетами. Он считал себя истинным императором и, пожалуй, действительно был настоящим клоном древнего правителя…