Драмы

Смущенный, кроткий, К твоим склоняюсь я мольбам: К тебе я полон уваженья. Хоть я, в тюрьме своей стеня, Из мира знаю столь немного, Что эта башня для меня Как колыбель и как могила, Хотя с тех пор, как я рожден, Лишь этой дикою пустыней Без перемены окружен, И в ней влачу существованье, Живой мертвец, скелет живой, Хотя до этого мгновенья Я не беседовал с тобой И не видал тебя, и только Всегда с одним я говорил, Кто знает скорбь мою, и знанью Земли и неба научил, Хотя ты видишь пред собою Живого чудища пример, Что пребывает одиноко Средь изумлений и химер, Хотя я зверь меж человеков И человек среди зверей, И в столь значительных несчастьях Внимал зверям, чтоб стать мудрей, И государственную мудрость, Смотрев на птиц, я изучал, И к звездам взор свой устремляя, Круги их в небе измерял, Но только ты, лишь ты был властен Внезапно укротить мой дух, И усмирить мои страданья, И усладить мой жадный слух. И на тебя я с каждым взглядом Все ненасытнее смотрю, И каждым взглядом я как будто Об этой жажде говорю. И смерть я взглядами впиваю, И пью, без страха умереть, И, видя, что, смотря, я гибну, Я умираю, чтоб смотреть. Но пусть умру, тебя увидев, И если я теперь сражен, И если видеть — умиранье, Тебя не видеть — смертный сон, Не смертный сон, а смертный ужас, Терзанье, бешенство, боязнь, Ужасней: жизнь, — а ужас жизни, Когда живешь несчастным, — казнь.