Тюрьма [СИ]

Среди хаоса недоумений, поглотившего толстяка, пробегало и сокрушение о том, что ему, может быть, теперь не посчастливится присутствовать на переговорах, а он так мечтал попасть, так грезил ими. И тут кстати, реализуя все еще сказочный сюжет, пришел Вася, довольно абстрактно назвавшийся представителем местной прессы. Орест Митрофанович страшно обрадовался, бурными жестами и короткими, как междометия, восклицаниями обозначая Васю как своего заместителя, Филиппов же, доверчивый ко всему, что не мешало сконцентрироваться на тюремной конституции, не почувствовал подвоха. Впрочем, у Васи было удостоверение сотрудника газеты; это устроил могущественный Виталий Павлович.

Вася тактично и умно, как заправский член дискуссионных клубов, поговорил немного об огромном интересе, который проявляет местная пресса к событиям в смирновской колонии. Редакторы будто на иголках, репортеры активно недосыпают. Читатели тоже в страшном напряжении. Все жаждут новостей. Следствием газетного интереса и является его, Васи, визит к пламенному и заслуженно снискавшему популярность защитнику человеческих прав Причудову. Вася мог бы действовать самостоятельно, не утомляя правозащитников своими просьбами, но известно, что лагерная администрация терпеть не может прессу, боится ее как огня, и она, естественно, сделает все возможное, чтобы не допустить Васю на переговоры. А вот если правозащитники примут его в свое лоно, задача его замечательно упростится.

Офицер Крыпаев, уже совершенно изживший свои страхи перед дугинскими злоумышлениями и кознями, смотрел на все эти приготовления в тесном мирке филипповцев со снисходительной усмешкой. В отношении перспектив демократического движения подполковник рассуждал следующим образом: пока его участники одержимы разными громкими идеями, активны, предъявляют требования, заявляют свои права, они демократы и смахивают на Чернышевского, строго глядящего с портретов, а когда будут одернуты и приструнены, обернутся мутной либеральной массой и уподобятся Керенскому, бегущему из Зимнего в дамском платье. Посмеивался Крыпаев и над майором Сидоровым, который не уставал тревожиться о его личной безопасности.

Верит ли он, что осужденные, с захватом Дугина-младшего на переговорах, попятятся и в конце концов выбросят белый флаг, подполковник понять не старался. Не вера ему нужна, тем более какая-нибудь туманная, кое-как укрепленная на сомнительных аргументах, а твердая и бодрящая сила практики. В конечном счете не было у него сейчас задачи важнее, чем выйти с честью из сурового испытания, из сложившейся щекотливой ситуации. А смелый и вполне обоснованный захват вожака, обезглавливающий бунт, должен был как нельзя лучше поспособствовать решению этой задачи.