Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Испанская дипломатия решила положить конец затянувшейся комедии. Пеньяранда заявил агенту Мазарини, что предварительными условиями переговоров должны быть уступка Францией завоеванных ею Каталонии, Арраса, Дюнкерка, Порто-Лонгоне и Пьомбино, возвращение Лотарингии ее герцогу, полный отказ от помощи Португалии[752]. В ответ на это 6 апреля Мазарини письменно уведомил Пеньяранду, что такие условия делают ведение переговоров невозможным.

Уже под самый занавес «военная партия» решила продемонстрировать свою непримиримость по отношению к первому министру. 27 марта Конти предложил парламенту принять постановление о необходимости отставки Мазарини и обязать парламентскую делегацию в Сен-Жермене на этом настаивать. Большинство парламентариев (82 против 40) сочли нужным пойти навстречу генералам, но больше для очистки совести, имея в виду, что отказ в требовании не сможет помешать заключению мира. В последний день переговоров, 29 марта, все парламентские делегаты, включая Моле, во исполнение этого решения произнесли перед Гастоном и Конде речи о том, сколь полезно было бы отстранение от власти кардинала. Они услышали решительную отповедь обоих принцев («Неслыханно, чтобы подданные решали судьбу министров их государя», — заявил Конде), и на этом вопрос был закрыт.

В декларации 30 марта ничего не говорилось о частных интересах парижских генералов: такие вопросы Анна предпочитала решать в индивидуальном порядке. Здесь были хорошие возможности для политической игры и привлечения на свою сторону бывших противников. Так, Бофор просил для своего отца, герцога Вандома, или возвращения ему губернаторства в Бретани (которого тот лишился за участие в заговоре против Ришелье), или дарования титула адмирала Франции (на что претендовал Конде); удовлетворена была вторая просьба, но только через год, в июне 1650 г., когда вступивший было в борьбу за власть с Мазарини Конде уже сидел под арестом, а фрондеры стали временными союзниками кардинала.

В дни, когда в Париже уже праздновали заключение мира, на берегу Луары еще гремели пушки. После того как восставшие 16 марта анжерцы обратились за помощью к Латримуйю и Лабулэ, 24 марта в Анже прибыли их посланцы с письмами, извещавшими о скором прибытии; при этом Латримуй просил признать его губернатором Анжу «под властью парламента»[753]. 26 марта городская ассамблея Анже единогласно приняла это предложение и отправила к герцогу депутацию узнать, какие будут распоряжения. Шаг очень необычный и «революционный»: никто даже не подумал, что о замене одного губернатора другим следует просить монарха. Губернатор Майе-Брезе, засевший в Сомюре, знал, что в Сен-Жермене дела идут к мирному договору; тем не менее он отдал приказ верному ему гарнизону анжерской цитадели начать беспощадную бомбардировку мятежного города. С 27 марта этот приказ стал исполняться, и улицы Анже покрылись баррикадами.